Лишиться кнесса — это беда, но все когда-то рождаются и потом умирают. Но потерять печать!
И тут Марна крикнула. Звонко, отчетливо:
— Кнесс умер, но по закону древних тот, кто бросил правителю вызов и сумел победить, сам становится вожаком. А что до печати… На пришлой невесте она есть, вполне живая…
Все взоры обратились на золотоволосую деву. Ту, что дала надежду. Марна сейчас была подобна богине, которая улыбалась и словно сияла изнутри теплом. А я поняла: она все рассчитала. Заранее и хладнокровно.
Над толпою тем временем неслось:
— Кнесс!
— Кнесс!
— Кнесс!
Все склоняли головы перед тем, кто убил их правителя: ведь только Броку теперь по воле Многоликого дозволялось взять в жены ту, которая носила на шее печать.
А это значило, что лишь победитель может стать не только кнессом, но и владетелем артефакта, дарящего плодородие и процветание всему народу.
Жар, что начал сдавливать грудь, отступил.
Меня буквально вытолкнули к Броку. Иди, мол, выходи замуж.
Дракон, не глядя, взял меня за руку и повел.
Как я чуть позже сообразила, к тому самому помосту, украшенному цветами. На струганых досках в центре находился белый камень, покрытый белой же простыней."
"Меня словно перемкнуло. В голове отчетливо зазвучали слова дракона: «А ваши кнессы и вовсе не знают, что такое стыд: берут своих жен первый раз на глазах всей толпы, едва отзвучат слова брачной клятвы».
Не хочу! Не хочу быть овцой на заклании! А оттого, что меня разыграли втемную, становилось вдвойне обидно. Сейчас я отдам печать, а завтра молодая жена станет молодым и перспективным трупом.
Едва меня похоронят, Брок возьмет себе в супруги новую. На этот раз ту, которая ему люба и под стать — Марну. Видимо, вчера все же стоило остаться в подземелье и, как это ни противно, дослушать все до конца.
Но ничего.
Брок, хоть уже и исполнил клятву, привел меня к кнессу, вряд ли обернется крылатым ящером на глазах всей толпы… Не рискнет пустить дракону под хвост столь изящную партию. А мне терять нечего.
Улыбнулась отчаянно и бесшабашно — была не была.
Сыграем.
Дланник читал слова клятвы, которые повторяли я и Брок. Местный священник резал нам руки ритуальным ножом, бубнил что-то про верность и почтение. А я отсчитывала секунды.
— Теперь ты, дева Лекса, жена при муже, люби его и почитай как главного своего заступника…
— Мы уже супруги? — перебила я дланника на полуслове.
Он запнулся от такой наглости и набрал воздуха в грудь. Явно не для того, чтобы коротко ответить «да» или «нет».
— Я спросила.
