Плюхнувшись на постель, я крепко задумался. Кто-то скажет, слишком легко вжился в этот мир, слишком просто все воспринимаешь. Не прошло и недели, а уже готов встать на чью-то сторону.
Да, все верно. Мой прошлый мир надоел мне до чертиков, а вот этот… Странный, своеобразный, он был интересен. И я принял его и правила игры тоже. Сразу, без раздумий.
Что же касается дочки императора — она была влажной мечтой бывшего хозяина этого тела. И его эмоции передались и мне. Впрочем, увидев ее изображение, я понял, почему у него на нее стоял.
Красота такая, что хочется запереть и не выпускать из постели. И хорошо, что у нее никого нет — убивать глупых женихов как-то… глупо, что ли.
Завтра у меня будет шанс познакомиться с ней лично и завязать первый узелок общения. А еще посмотреть, кто вылезет на свет, охотясь за моей тушкой. Провокация — наше все. Этот прием, я думаю, все запомнят надолго. Потому что в моих планах было сделать его максимально веселым. Для себя…
Глава 19
Глава 19
Дворец темнейшего императора Российской империи поражал размахом, вздымаясь ввысь, словно гигантский кристалл, впившийся в небо остриями позолоченных шпилей.
Его стены, высеченные из черного с прожилками золота мрамора, отсвечивали перламутром в лучах заката, а витражи с изображением побед прошлых веков горели, как расплавленное стекло.
Нас провели через сады, где фонтаны пели на языке серебра, а статуи богов смотрели сквозь позолоту пустыми глазами. Но чем ближе мы подходили к залу приёмов, тем больше воздух густел от шепота.
Аристократы, словно стая брехливых гиен, замерли в коридорах: дамы в платьях, сотканных из сумерек и звёзд, кавалеры с гербами на груди, затянутые в строгие костюмы. Бриллианты холодно сверкали в причёсках женщин, а шёпот скользил за спинами, как змеиный след.
Зал встретил нас песней роскоши. Купол, расписанный сценами небесных битв, парил так высоко, что лица демонов терялись в дымке лаванды и розмарина. Люстры из хрусталя и черного янтаря бросали на стены узоры, похожие на паутину, а по полу, инкрустированному ониксом и лазуритом, струился ковёр, мягкий, как облако.
На возвышении, под балдахином из пурпурного шёлка, пустовал трон — император ещё не прибыл, но его незримое присутствие витало в каждом завитке резьбы на колоннах.
Мы шли, сохраняя ледяное выражение лица. Отец периодически кивал, с кем-то здороваясь, а я… У меня тут близких знакомых не было. Ну, по крайней мере, пока.
