Прямая серая юбка, столь любимая ею, белая блузка с отложным воротником, открывавшая красивую шею с тонкой полоской жемчуга, короткая прическа в стиле «голливудской волны», розовые щеки, алые сочные губы, синие глаза и загадочная полуулыбка на устах.
«Как завить-то успели?» – сглотнув слюну, подумал Николай, глядя на выскользнувших вслед за Машей из спальни Катю и Марусю.
Он смотрел на любимую и не узнавал ее. Куда делась смертельно испуганная и донельзя стеснительная девушка, какой она была еще пару месяцев назад? Сейчас перед ним была уверенная в себе молодая женщина, твердо знающая, что любит и любима, знающая, что ей делать и как, внутренне все для себя решившая, поставившая себе цель, четко представляющая, что нужно делать, чтобы этой цели добиться.
Николай с гордостью подумал, что в этой метаморфозе Маши есть и его заслуга. И Маша тоже знала это. Она брызнула в него синевой своих глаз и обратила взор на казачьих офицеров.
Офицеры вытянулись и окаменели.
– Здравствуйте, господа! – улыбнулась великая княжна, протягивая руку.
Один за другим казаки подходили к ее руке. Последними, по очереди представляясь, подошли еще не знакомые великой княжне.
– Подъесаул Катанаев Аполлос Всеволодович!
– Есаул Семенов Григорий Михайлович!
– Войсковой старшина Дутов Александр Ильич!
Брови великой княжны поползли вверх.
– Дутов? Войсковой атаман Оренбургского казачьего войска?
– Точно так, ваше императорское высочество!
– Странно видеть вас в компании монархистов, Александр Ильич.
Вы же, насколько мне известно, республиканец, сторонник Учредительного собрания!
– Да, более склоняюсь к республиканской форме правления. Однако же должен считаться с мнением большинства своих казаков. Да и общение с Вячеславом Ивановичем и Прокопием Петровичем заставляет меня поступиться своими взглядами ради общего дела. Поэтому я здесь!
– Приятно это слышать! Впрочем, о различных видах политического устройства, их достоинствах и недостатках мы с вами сможем поговорить позже, а сейчас я попросила вас прийти по совсем другому поводу.
Великая княжна нашла глазами Деллинсгаузена, стоявшего вместе с Николаем возле двери.
– Николай Александрович, я прошу вас проследить, чтобы в коридоре не было посторонних, а вы, Николай Петрович, встаньте у двери здесь, внутри.
