– Я же говорил, что из меня военный министр, как из галки соловей! Поскорей бы Гришин вернулся, – как-то совсем неискренне сказал Иванов.
Великая княжна села и внимательно, даже как-то строго посмотрела на мужчин.
– Еще раз, господа. Надо отделять жесткость от жестокости. Время изменилось, и к людям надо относиться с уважением. Тогда они пойдут за нами, и пойдут безоглядно! Но это не значит, что нужно либеральничать с врагами. Лидер большевиков Ленин утверждает, что революция не делается в белых перчатках! Контрреволюция – тоже!
Она вздохнула.
– Я надеюсь, мы сможем найти взаимопонимание, господа? Время нынче такое, что нужны новые решения. Порой неожиданные и не сразу всем понятные. А мне трудно одной, трудно сейчас, а дальше будет еще труднее. Трудно разобраться, трудно вами распоряжаться, никто меня этому не учил.
Великая княжна тяжело вздохнула. Ее глаза затуманились, а весь облик наполнился грустью.
Волков встал. Вслед за ним поднялись и остальные.
– Ваше императорское величество, – Волков с особым ударением выделил этот не принадлежавший ей титул, – мы выполним любой ваш приказ.
Я думаю, что выскажу общее мнение: казаки Сибири ваши целиком и полностью. Ждем только вашего слова!
Когда казаки ушли, Маша бессильно опустилась на диван. В комнату заглянул Николай.
– Все в порядке?
– Зайди, Коля!
– Тут народу полно. Сейчас не могу.
– Господи, – Маша молитвенно сложила руки, – дай мне силы все это выдержать. Нам надо все обстоятельно обсудить, но как и, главное, где это сделать, не привлекая внимания, я не знаю.
– Я подумаю, – ответил Николай.
ХVII
Несколько дней прошли в сплошной череде встреч, посещений и бесед. Длинных и коротких, со значимыми людьми и не очень. К великой княжне, как к истине в последней инстанции, как к последней надежде, потянулись челобитчики от купечества и казаков, от коренных сибирских мужиков-старожилов и новоселов, от интеллигенции и мастеровых. Все просили помочь и, как говорил Николай, «улучшить и углубить». По сути же все хотели взглянуть на великую княжну, прочесть что-то в ее глазах, понять что-то для себя.
Омск как будто замер в ожидании чего-то важного. По углам шептались о чем-то, что скоро наступит, но не называли что. Появилась даже угроза в обращении к нерадивым чиновникам, превышающим свои полномочия должностным лицам, а порой и просто к спекулянтам на базаре:
– Ужо дождетесь, будет и на вас управа, скоро уже!
Метастазы этого состояния как щупальца расползались из Омска по всей Сибири.
