Именно этого не хотел Николай, не хотела великая княжна и, разумеется, не хотел он сам.
Архиепископ механически прочел над великой княжной молитву, сказал все, что нужно сказать, она поцеловала все, что было необходимо поцеловать, и отошла от аналоя. Отец Сильвестр, как всегда, сурово обвел взглядом присутствующих, заставляя их опустить глаза. Остановил взор на Николае и несколько секунд смотрел на него, тот не опустил глаз и встретил взгляд архиепископа спокойным и прямым взглядом. Отец Сильвестр перекрестил его, Николай склонил голову, давая понять, что он знает, что говорила великая княжна на исповеди.
Архиепископ вел службу механически – не в первый раз. Мысли же его были заняты другим. Что делать? То, что доверенное ему на исповеди нельзя оглашать, это полдела. Это не самый страшный грех, в случае чего он отмолит. Молчать надо по другой причине: чем меньше людей знает об этом, тем лучше. И надо познакомиться с этим Николаем поближе.
Отец Сильвестр вдруг понял, что они победят.
Да, да, именно они, эта пара, которую свел вместе Бог. Знания Николая и потрясающая харизма великой княжны. И любовь. А любовь – это Бог! С ними Бог! А значит, и Церковь должна быть с ними! Приняв такое решение, архиепископ успокоился. Теперь он знал, что будет говорить после литургии.
Утром следующего дня к нему приехали генералы Болдырев и Иванов-Ринов и совершенно откровенно заявили, что сейчас направляются к великой княжне, чтобы просить ее кончать весь этот бардак и брать власть в свои руки.
Отец Сильвестр благословил их на сие деяние. При этом его не удивило, что эти два человека прежде не слишком ладили, скорее наоборот.
«Делить стало нечего, – усмехнулся отец Сильвестр, глядя на них в окно, – хозяйка появилась».
Визит Болдырева и Иванова застал Машу врасплох. Причем по самой банальной причине – принять генералов было негде. Несмотря на то что накануне вечером освободился соседний номер, куда сразу переселились Николай с Андреем, а также там разместилась отдыхающая смена охраны, приватно побеседовать было негде, разве что в одной из спален.
И Маша, с ее обворожительной и естественной простотой, предложила офицерам пройти туда.
Они уселись на одну кровать, а она забралась с ногами на другую. Катюха принесла чайник с матушкиным настоем и чашки. Маша прихлебывала настой и смотрела на мужчин, а у них, бедных, языки прилипли к гортани, так Маша была хороша.
