Потому что я последовала за ним в тот день, когда его вкус в еде изменился навсегда.
Я стояла за углом, когда его вырвало, и он прислонился к стене, пытаясь отдышаться.
Однако он не увидел меня, даже когда я постоянно оставляла ему свои драгоценные персиковые леденцы, чтобы он мог прогнать горький привкус рвоты.
Но после сегодняшнего все будет по-другому. Я позабочусь о том, чтобы выйти из тени невидимости, в которой жила последние десять лет.
Я почти не обращаю внимания на то, о чем говорят Хлоя и другие. В основном они обсуждают парней, показ мод и последние сплетни.
Тщеславность, тщеславность и еще раз тщеславность.
Но мне повезло и мне выпала честь стать частью этой жизни, так что я не имею права жаловаться. Кроме того, какой в этом смысл?
Разве не к такой роскоши стремятся другие?
— У тебя такое красивое платье, Николь. Это Диор? — спрашивает Ханна.
Я приостанавливаю свое навязчивое наблюдение за входом и снова сосредотачиваюсь на разговоре.
Мое платье светло-персикового оттенка с тонкими золотыми лямками.
Оно достаточно короткое, показывая верхнюю часть моего бедра, но недостаточно узкое, чтобы я выглядела дешевкой. Бретельки выполнены из элегантного золота, а вырез достаточно глубокий, демонстрируя намек на декольте."
"Это платье: «ты можешь смотреть, но не можешь прикасаться».
Мои волосы распущены и спадают прямо на ямочку на спине. На мне мои счастливые каблуки персикового цвета, позволяющие мне быть выше всех здешних девушек.
Весь этот образ заставляет меня чувствовать себя элегантной и сильной, но, самое главное, красивой.
Как будто я могу выигрывать битвы и покорять горы.
Или, скорее, покорить конкретную гору, поверхность которой я даже не могла поцарапать в течение многих лет.
Вот как работает одержимость.
Сначала вам просто хочется одного взгляда, прикосновения, слова, но потом жадность берет верх, и вы не можете насытиться.
Я не могу насытиться.
— Это Диор, — отвечаю я Ханне с улыбкой. — Дядя Генри купил мне.
— Тебе так повезло, что твой отец охотно поддерживает твой образ жизни.
Хлоя, которая прямо рядом со мной, издает раздраженный звук. Я знаю ее с тех пор, как нам исполнилось восемь, и мы стали чем-то вроде подружек.
В основном потому, что другие были слишком запуганы мной, чтобы когда-либо пытаться подружиться.
Она брюнетка, и у нее карие глаза лани, которые заставляют ее казаться доброй и умиротворенной, хотя на самом деле она та, кто метафорически одолжил мне «руководство по тому, как быть сукой».
