— Ты направляешь свои наклонности мудака или они приходят сами собой?"
"— Понемногу и то, и другое. — я смотрю на часы. — Пора домой за минетом, пока меня не обломали.
— Еще нет.
Она прикусывает нижнюю губу.
— Еще нет? Что еще ты собираешься делать в такую дерьмовую погоду, из-за которой короли и королевы отказываются от этих земель?
— Просто гулять.
— Ты говоришь более подозрительно, чем предатель с факелом.
— Просто делай, что тебе говорят, или мои губы не дадут тебе немного любви.
— Я уже заплатил за это.
Пошлый фильм, не забыла?
— Неважно. Это часть сделки.
Я стону, внутренне пиная свой измученный киской член за то, что согласился на это в первую очередь. Я мог бы отвезти ее обратно в дом и получить не минет, а полный пакет.
Но когда она сказала, что хочет провести время на воздухе, я не смог отказать. В каком-то смысле, это наше первое свидание.
Пошел ты, Джуниор. Ты на моей стороне или на ее?
— И еще, — она смотрит на меня. — Ты должен был рассказать мне о дяде Генри.
Я была так взволнована.
Так и было. Но когда она вернулась, она выглядела самой счастливой из всех, кого я видел за последнее время.
— Вы оба нуждались в завершении, — я просто говорю.
Это была одна из тех вещей, которые беспокоили ее, и, очевидно, я сделал своей миссией избавление от них одного за другим.
То, что происходит дальше, совершенно выбивает меня из колеи.
Николь встает на цыпочки и целует меня в щеку.
Ну, блядь. Разве это плохо, что я хочу схватить ее за горло и поцеловать на фоне дерева, пока все смотрят?
— Что это было? — спрашиваю я.
— Благодарность. — она сглатывает. — Я думала, что потеряла его навсегда, но оказалось, что он всегда искал меня.
— Если ты хочешь по-настоящему отблагодарить меня, то этот поцелуй может отправиться куда-нибудь вниз.
Она смотрит на меня игривым взглядом.
— Я сказала «позже».
— Позже — это не измеряемое время, поэтому оно бессмысленно. На самом деле, позже могут быть те пятнадцать минут, которые мы проведем в дороге домой.
— Хорошая попытка.
Николь смеется, и я не могу насытиться этим звуком. От его беззаботности.
Тот факт, что она светится сквозь боль, делает ее еще более особенной.
Я бы продал обе свои почки, если бы это означало, что я буду видеть ее смех чаще.
Поэтому я стараюсь сохранить его на ее лице, пока мы идем по этой гребаной тропинке, дважды, пока я держу ее за руку. Потому что к черту, я буду сопливым, если это будет с ней.
