Джейден испускает долгий вздох, качая головой, как старик.
— Мне уже пора идти в свою комнату? Вы собираетесь начать целоваться?
— Не в этой жизни, — шипит Николь.
— Никогда, — говорю я в то же время.
— Слава Богу. — Джейден поднимает плечо. — Это все равно противно.
Нет, это не так.
Но я не говорю этого и вместо этого ем свою отвратительную еду, которая вдруг перестает казаться такой уж ужасной.
Николь смотрит на меня, а я смотрю в ответ.
Играй сколько хочешь, Персик. Я уже одержал победу в этой игре.
Глава 20
Дэниел
Воздержание капризная сука с проблемами абстиненции.
Мой член ненавидит меня. Мое тело ненавидит меня.
Я ненавижу себя.
Но не настолько, чтобы сломаться.
До этого я пережил полторы недели без секса. Что такое четыре дня?
Очевидно, около четырех десятилетий в человеческих годах, судя по моим подростковым заскокам, когда в поле зрения появляется эта проклятая девушка.
Неважно, во что она одета, в платье, простые джинсы или длинный халат. Все, что я чувствую, это необходимость трахнуть ее, пока ни один из нас не сможет нормально дышать.
В тот вечер, сразу после того, как она сказала мне слово на букву «Е», а я без обиняков заявил, что она может идти сосать, я столкнулся с ней на кухне, когда она готовила абрикосовый сок. Я готов поставить свою карьеру и левое яйцо на то, что она пьет его, потому что этот фрукт больше всего напоминает персики. Но в любом случае, когда моя рука нечаянно коснулась ее, она посмотрела на меня с таким снобизмом, что я был одновременно тверд и раздражен, как огненный шар.
Она показала на себя и сказала:
— Это запрещено.
Затем откинула свои локоны и направилась обратно в свою комнату.
Я вынужден был остановить себя, чтобы не пойти за ней, иначе у нас на руках было бы убийство второй степени.
Мы с моим членом до сих пор не решили, что мы думаем о ее вновь обретенной уверенности. Она сияет, как ангел, парящий над плечом Бога. Не то чтобы она не обладала уверенностью несколько недель назад, но она держала ее в тайне, склонив голову и прикусив язык, сохраняя свою работу и Джейдена.
В последнее время, однако, ее прежняя сущность начала проглядывать сквозь трещины. И как бы мне ни хотелось трахнуть эту Николь до беспамятства, она мне не нравилась.
Она не была уверенной в себе. Она граничила с высокомерием, с наклонностями злобной девчонки и знаком суки на лбу.
И будь я проклят, если не подрежу эти крылья, прежде чем она снова превратится в себя прежнюю.
