Глубокий голос с Британским акцентом вызывает у меня странное чувство, сжимающее грудь, и я замолкаю.
Нет, это всего лишь мое глупое воображение, которое я никогда не смогу контролировать. Ни за что на свете это не может быть он.
Это было бы просто трагично.
И жестоко.
И каждое отрицательное слово в словаре.
Прогоняя зловещую мысль прочь, я толкаю дверь и замираю.
Мое сердце падает к основанию живота, и я перестаю дышать, когда взгляд встречается с этими голубыми глазами, похитившими солнце, небо и звезды.
Это он.
Мужчина, разрушивший мою жизнь так же сильно, как я разрушила его.
Дэниел Стерлинг.
Глава 2
Николь
Это уловка моего разума.
Жестокий поворот воображения.
Кошмар.
Да. Вот и все, о чем это могло бы быть.
Кошмар. Если я сейчас проснусь, все закончится.
Если я сейчас проснусь, я буду вся в поту и со слезами на глазах, но это будет иллюзия.
На самом деле я не сталкиваюсь с Дэниелом после одиннадцати лет бегства и попыток стереть все о нем из моей памяти.
Так что я моргаю раз, два, но он все еще кристально чист передо мной.
Как ураган, который усиливается с единственной целью ударить меня.
Разорвать меня на кусочки.
Разорвать меня на части.
Его присутствие ничем не отличается от того, чтобы быть раздавленной и брошенной на погибель. Это не только внушительно, но и дергает за ниточки, которые, как мне казалось, я давным-давно оборвала.
Струны, которые сейчас вибрируют внутри меня от одного того факта, что я снова прямо перед ним.
В последний раз, когда я видела его, нам было всего по восемнадцать, но сейчас он старше, более мужественный.
Полностью мужчина.
У него квадратная челюсть, а волосы, которые раньше беспорядочно спадали на лоб, уложены с утонченной элегантностью. Они также стали темнее, будто он поставил своей задачей уничтожить все светлые пряди, которые пробивались сквозь них.
То, как он сидит за своим столом, пронизано беззаботностью, но это не лениво — больше похоже на командование. Словно он могущественный король, ожидающий, что все при дворе подчинятся его королевскому указу.
Он наклоняется, кладет локти на стол и сцепляет пальцы у подбородка. Это его привычка, когда он погружен в раздумья или зол. Я не уверена, какое чувство сейчас более выражено, потому что его лицо чистый лист.
Его глаза, по которым я привыкла угадывать его настроение, невыразительны, приглушены, как будто кто-то украл из них звезды и закрыл солнце. Единственное, что остается, это бездонная синева, как в беззвездную, безлунную ночь.
