Они в синяках и припухлостях, но они раскрываются, когда он погружает эти два пальца мне в рот и трет их о мой язык.
Один раз.
Два раза.
— Это твой сигнал сосать, Персик.
Я так и делаю, обводя языком его худые пальцы, стараясь не обращать внимания на то, как тяжелеет сердце от использования моего старого прозвища. Прозвище, которое перестало появляться даже в моих снах.
Почему оно не может оставаться просто физическим? Почему он заставляет меня ностальгировать, вызывая эмоции?
Он вынимает пальцы со звуком, и между его рукой и моим ртом остается след из слюней, смешанных с его спермой.
— Как я справилась? — спрашиваю я задыхающимся тоном, хотя и пытаюсь сохранить несуществующее хладнокровие.
— Ты получила свое.
Он погружает два пальца, которые находились у меня во рту, между своими губами и сосет их так, будто это его любимая еда. И это о чем-то говорит, учитывая, что он даже не любит еду.
Меня поражает его вид, то, как он слизывает меня с себя, не утруждая разрывом зрительного контакта.
На самом деле, кажется, он делает это специально, чтобы я смотрела, что он может сделать с этими пальцами.
— Теперь я хочу получить шанс исполнить свое желание.
В один момент я стою на коленях, в другой лежу на спине, а Дэниел раздвигает мои ноги.
На минуту я перестаю понимать, что происходит, но затем раскаленная паника пронзает мое дыхание.
Я задыхаюсь, из горла вырываются звуки, похожие на животные, прежде чем я начинаю биться, сильно, как пациент психиатрической клиники без транквилизаторов.
Мои ноги парят в воздухе, и я кусаю кожу. Я не знаю, чья это кожа, но я делаю это, издавая гортанный звук. Я также царапаю куда-угодно, в любые места.
Если я сделаю это, он не доберется до меня, если я сделаю…
— Николь, остановись!
Мои запястья со стуком ударяются о пол, и реальность начинает вползать в зрение.
Меня встречает лицо Дэниела. Он нависает надо мной, его колени по обе стороны от моего живота, а руки держат мои запястья в заложниках на кафельном полу.
На моем языке появляется соль, и я понимаю, что это слезы.
Я плачу и являю собой всеобщий беспорядок, который я пыталась скрыть от всех, особенно от него.
Человека, который, возможно, сделал меня такой."
"Брови Дэниела сведены вместе, он следит за каждым моим движением, как охотник.
— Что, черт возьми, с тобой не так?
Авторитарность в его тоне подействовала бы на меня в любой другой день, кроме сегодняшнего.
Я слизываю пот и слезы с верхней губы.
— Отпусти меня.
