— Это было до того, как я узнал, что ты обманщица.
— Какое это имеет значение, когда я предлагаю себя?
— Ты была хорошим сексом на одну ночь, Анастасия, но не настолько, чтобы идти против моих принципов. Я не имею дело с обманщицами. Так что сначала ты должна мне кое-что дать.
— Тогда забудь об этом. Мое предложение не обсуждается.
Его губы искривляются в жестокой ухмылке.
— Это я буду решать, и поверь мне, когда я узнаю, кто ты и что тебе нужно, ты окажешься в полной заднице. Держись за эту маленькую ложь, пока можешь.
— он отпускает меня с легким толчком, и я, спотыкаясь, отступаю назад, ударяясь бедром о стул. — Ох. — он останавливается у входа и поворачивается ко мне лицом. — Даже не думай сбегать, иначе я сделаю это личным.
Затем он выходит за дверь.
Я опускаюсь на кресло, ногти впиваются в ладони, а сердце едва не бьется об пол.
Он сделает это личным? Личным? Тогда что он делал с тех пор, как увидел меня в лифте? Делал это безличным?
С каким типом мужчины я связалась?
Даже моя отчаянная попытка предложить себя провалилась.
Как, черт возьми, мне теперь сохранить жизнь себе и Бабушке?
***
— Как ты, мой маленький зайчонок?
Я сжимаю телефон в руках и борюсь с желанием разрыдаться, сказать ей, что все ужасно, что так больше не будет.
Что я могу находиться в опасности, и она тоже.
Вместо этого я заставляю себя улыбнуться, выпрямляю позвоночник и смотрю в окно на гигантские здания Нью-Йорка. Затем говорю по-русски, поскольку английский она подзабыла:
— Я в порядке, Бабушка.
Как ты? Хорошо ли тебя лечат в клинике?"
"— Конечно. Медсестры такие милые, а еда изысканная. Не так хороша, как у твоей мамы, но практически. Как она? Она уже ушла от этого ничтожества?
На этот раз я не могу сдержать слез, которые собираются на веках. Бабушка не является моей родной бабушкой, но она практически вырастила меня, когда я была маленькой.
Она прятала меня в своем доме всякий раз, когда мама говорила мне бежать. Я путешествовала по лесу только для того, чтобы добраться до ее дома.
Она защищала меня, когда не нужно было, пекла мой любимый апельсиновый пирог и угощала меня лакомствами.
Потом она пела мне по-русски, чтобы я засыпала и не думала о том, что переживает мама.
Утром она заплетала мне волосы, грела молоко и давала печенье. Она оберегала меня, пока мама не приходила за мной.
Несмотря на свой возраст, она ни разу не пожаловалась на заботу обо мне и всегда смеялась, когда я рассказывала ей истории о своих сказочных приключениях.
