— Тебе не должны нравиться эти части меня, не тогда, когда я сам их ненавижу.
— Ты не имеешь права говорить мне, что мне в тебе нравится.
— Уверена в этом, Анастасия? Потому что в моем шкафу полно чертовых скелетов, о существовании которых ты даже не подозреваешь. Я был в постели со своими демонами столько, сколько жил с тех пор, как я был невежественным гребаным ребенком, который еще не знал, что такое мир. С тех пор, как ко мне прикасались незнакомые мужчины, а я был слишком слаб, чтобы остановить их и спасти себя или свою сестру.
— Но ты спас себя и ее. — ее голос низкий, но решительный, будто она хочет донести до него какую-то мысль. — Ты убежал. Ты спас и себя, и свою сестру. Когда никто не стал твоим героем, ты стал им сам. Так что нет, Нокс, ты меня не отпугнешь. Эти скелеты? Я хочу их увидеть. А эти демоны? В конце концов, я их прогоню.
У меня болит челюсть от того, как сильно я ее сжимаю. Я хочу сказать ей «нет», что ей нельзя приближаться к моим демонам, иначе они проглотят ее целиком, но, судя по напористости, написанной на ее тонких чертах, я ни за что на свете не смогу ее переубедить.
И это выбивает меня из колеи. Тот факт, что она хочет меня, что не стесняется ни одной моей части.
Черт, она даже хочет меня видеть. Всего меня.
Не только красивый фасад или обаятельный характер, но и все мои поганые стороны, которые я десятилетиями скрывал под ковром.
Чертовы десятилетия.
И все же ей удается вытащить все наружу в мгновение ока.
— Кроме того, — продолжает она.
— Те, кто выбирают, какие части тебя сохранить, а какие выбросить, должны гнить в самой темной яме ада. Потому что эти части? Они сделали тебя таким, какой ты есть. Они привели тебя в Джерси в тот день, когда я решила пойти против своего воспитания и сделать что-то одно для себя, а не для своей семьи или того, чего от меня ждут. Ты и есть эта вещь, Нокс. Та ночь могла быть связана с сексом, но после нее было гораздо больше. Ты показал мне вещи, о существовании которых я не знала, и открыл мне глаза на мир.
Ты дал мне безопасность, о которой я и не подозревала.
— Тогда почему ты ушла?
— Я же сказала тебе. Для того, чтобы защитить тебя.
Я сжимаю пальцы на ее шее, мой голос напряжен.
— Неужели ты, блядь, не понимаешь, что то, что ты сделала, ничем не отличается от того, чтобы зарезать меня и дать мне истечь кровью до смерти? Я так привык к твоему живому присутствию и занудным разговорам, а теперь, когда тебя нет, моя квартира похожа на склеп.
