Рай обещала, что никому не даст меня в обиду, но даже она не имеет права голоса, когда отец решает, как все будет происходить.
У меня нет доступа к телефону, что я и предсказывала, и я выбросила тот, который использовала как Джейн, так что никто не может его забрать. Кроме того, поскольку папа выяснил, что все эти средства я получила с помощью взлома, Владимир конфисковал и мой ноутбук.
Так что я как бы отрезана от мира, но я нашла способ следить за делом Сандры, причем самым традиционным способом.
Телевизор.
Я не хочу смотреть его в главном зале, поскольку туда может зайти любой, поэтому я пробираюсь в комнату персонала.
Из кухни, где многие охранники сидят за закусками или едой, до меня доносятся разговоры на Русском.
Я проскальзываю в соседнюю комнату и оставляю дверь приоткрытой, чтобы продолжать слушать гул их голосов. Как только они замолчат, я пойму, что мне пора уходить. Меньше всего я хочу, чтобы они доложили Владимиру. Или, что еще хуже, отцу.
На этот раз он действительно запер бы меня в моей комнате.
"
"Я включаю телевизор и переключаюсь на канал местных новостей, делая звук как можно тише.
Мое сердце колотится, когда кадры дела Белл заполняют экран. Сандру атакуют репортеры, но Нокс в одиночку отталкивает их от нее и говорит, что его клиентка не хочет делать никаких заявлений.
Это было во время вчерашнего слушания. Репортер транслирует, что их загоняют в угол, и показания важного свидетеля из Швейцарии, скорее всего, будут отклонены.
Это оставляет стороне Сандры все меньше возможностей, и их миссия начинает казаться невыполнимой.
Мои ноги дрожат, и требуются все силы, чтобы устоять на ногах. Я знаю, я просто знаю, что Братва имеет к этому какое-то отношение.
Неважно, что я ушла, Кирилл и особенно Адриан не остановятся, пока не добьются своего.
Я нажимаю на паузу на кадре, где видно, как Нокс хватает Сандру за локоть, пока они с Лорен уводят ее от толпы.
Кадр немного размыт, но я вижу каждую линию его лица и разрез челюсти.
Я даже вижу, как он нахмурит лоб, а в его глазах застывает беспокойство. Мои дрожащие пальцы тянутся к экрану, и я провожу ими по его лицу, задерживаясь на его щеке и губах.
Боже, я скучаю по нему.
Я скучаю по нему так, как никогда ни по кому раньше, и осознание того, что эта боль никогда не исчезнет, раскалывает кости в моей грудной клетке и вгрызается в сердце.
Когда я присматриваюсь к нему, то замечаю, что что-то не так.
