Они были немного призрачными, немного сломанными. Прямо как у меня. Обычно я не сближаюсь с людьми, от которых исходят вибрации, похожие на мои, но ты стала исключением, моя маленькая обманщица. Ты до сих пор исключение.
— Тебе не следовало делать из меня исключение. — я фыркаю. — Я плоха для тебя.
— И я тоже плох для тебя. Ты же не видишь, что я прошу тебя уйти из-за этого. На самом деле, я никогда этого не сделаю, потому что я чертовски эгоистичен. Когда я чего-то жажду, я это храню. Я не выбрасываю это и уж точно не позволяю этому выскользнуть из моих рук.
Так что ты, блядь, застряла со мной, Анастасия.
— А если я захочу уйти?
— Нет, не захочешь. Ты просто убежишь, потому что это то, что у тебя хорошо получается, но со мной ты бросишь эту гребаную привычку. Знаешь почему?
— Почему?"
"— Потому что я удержу тебя. Нравится тебе это или нет.
Я вижу это. Решимость.
Упрямую решимость и грубое собственничество.
И что-то подсказывает мне, что дальше будет только хуже. Он не только будет требовать больше информации, но и удержит меня.
Хочу я этого или нет, как он сказал.
Если что, чем больше я буду бороться, тем сильнее он будет приковывать меня к себе.
Потому что он решил, что жаждет меня. Хочет меня.
Он не позволит мне убежать, скрыться или искать альтернативное решение.
И я не могу остаться. Нет, если я хочу держать Адриана и Кирилла подальше от него.
Болезненное решение ударяется о мою грудную клетку с сокрушительной реальностью, оставляя меня в пустоте.
Мои слова едва слышны, когда я шепчу:
— Я хочу расстаться.
Мышцы на его челюсти напрягаются, а кулак сжимается на стене. Я думаю, что он уберет руку, чтобы задушить или схватить меня, я не знаю, но он этого не делает. Вместо этого она остается на месте, такая же каменная, как и его присутствие, словно он жаждет терпения.
— Что, блядь, ты только что сказала?
— Я... хочу покончить с этим. Что бы это ни было.
В его глазах появился маниакальный огонек, которого я никогда раньше не видела.
— Хм. Не думаю, что ты слушала, Анастасия, потому что я только что сказал тебе, что этого не произойдет.
— Ты не можешь говорить мне, что делать. Я расстаюсь с тобой.
Мое сердце обливается кровью с каждым словом, но я так благодарна за свой спокойный тон и ложное самообладание в нем.
Мой мозг понимает, что это единственный способ защитить его. Только так я смогу держать его вне зоны досягаемости снайпера.
Если он будет вне поля зрения, Адриану нечем будет мне угрожать.
