Хотя в этой части этажа обычно нет людей, мне придется объяснить Крису и Гвен, почему я исчезла во время обеда, который мы должны были провести вместе.
Нокс написал мне, чтобы я встретилась с ним в комнате снабжения, а когда я проигнорировала его, он ворвался в отдел информационных технологий, выгнал Гвен и Криса, а затем сказал:
— Теперь тебе ничто не помешает.
Я попросила его больше так не делать, но у меня нет особой надежды на то, что он выполнит эту просьбу. Он слишком упрям для этого.
Но даже он должен понимать, что мои друзья в какой-то момент начнут что-то подозревать.
Я улыбаюсь этому, выходя из комнаты снабжения.
Друзья.
Никогда не думала, что когда-нибудь буду использовать это слово или что у меня будет возможность завести друзей.
Когда я была маленькой, мне было одиноко, поэтому я стала феей леса, и у меня были деревья и камни в качестве друзей. А после того, как я переехала к папе, идея друзей стала невозможной.
Таким, как я, подобная роскошь не положена.
— Значит, это ты.
Я замираю, желудок опускается при звуке голоса с акцентном, раздающегося справа от меня. Он тоже британский, и хотя он спокойный и собранный, это не голос Нокса.
Если уж на то пошло, он еще более зловещий.
Я оборачиваюсь и вижу Дэниела, прислонившегося к стене, со скрещенными руками и лодыжками и взглядом чистого презрения, омрачающего его кобальтово-синие глаза.
Святое дерьмо.
Он был здесь все это время? Подождите, нет. Нокс увидел бы его, если бы он был, и сказал бы мне.
..
— Я начал подозревать его частые визиты на четвертый этаж, поэтому решил начать свое частное расследование и проследил за ним. Мне пришлось ждать, пока он выйдет, чтобы узнать, ради кого он сюда приходил. — он смотрит на часы. — Двадцать минут — это рекорд для него. Обычно ему становится скучно, и он заканчивает быстрее.
Моя кожа нагревается и ползет, и хочется каким-то образом раствориться в воздухе, будто меня никогда не существовало.
Дэниел пристально смотрит на меня, словно может прочесать мои мысли и самые глубокие, самые темные желания.
— Я... я не знаю, о чем ты говоришь.
Я пытаюсь прикинуться дурочкой, но мой неустойчивый голос не поддается.
— Правда? Может, расскажешь мне, что вы делали в той комнате снабжения все это время?
— Работали.
— Это новое слово для секса?
Его выражение лица и тон не меняются. Они даже более спокойные, будто он полностью в своей стихии.
