Я даже спиной ощутила, что все внизу обернулись на звук…
Но самое ужасное — передо мной в темном, богато расшитом дорогом костюме, с оружием на поясе, стоял совсем не Конрад, а совершенно другой мужчина. Взрослый, солидный, с хищным взглядом и очень злой, потому что крылья его носа трепетали от гнева.
Ой, я попала!
Вмиг соседки исчезли, оставив меня один на один со злым незнакомцем, который едва сдерживал себя, чтобы не растерзать меня на месте.
Глава 21 — 22
Тишина подтверждала, что я ударила важного, очень влиятельного человека!
Кажется, даже церемония отбора остановилась.
Нигде ни звука, ни шелеста… И рядом не осталось никого. Только вот толкались, наседая друг на друга, галдели, а теперь я совсем одна перед этим черным… Вороном.
Да-да, он именно Ворон! У него и нос орлиный, и глаза жалящие, а плотоядная ухмылка под побагровевшей щекой вовсе пугает… Опасный, злопамятный, жестокий человек!
В панике мысли роились в голове, пытаясь найти спасительный выход, но, увы, ничего дельного на ум не приходило.
— Ой, — я приложила руки к щекам, горевшим от волнения и страха. — Простите, фрей! Не думала, что это… вы… на галерке… среди… нас.
— Вот как? — прищурился он и стал походить на разбойника, готового накинуться и растерзать жертву.
Я закивала болванчиком, и он неожиданно растянул губы под тонкими ухоженными усиками в подобие улыбки.
— Ой ты, цыпонька, — поманил к себе пальцем… — Цып-цып-цып…
Ага, чтобы погладить по головке.
— Я нечаянно! Честно-честно! Простите, — пролепетала я и, сделав шаг назад, уперлась спиной в перила.
Бежать некуда…
— Цып-цып-цып, — снова поманил Ворон. Голос у него с хрипотцой, низкий, недобрый.
Я бочком двинулась влево — к служебному входу.
Ворон, не сводя с меня жалящего вздора, сместился тоже. Еще руки раскинул.
Метнулась вправо. Он следом. Попытался схватить…
Я в ловушке. От страха заскакало сердце, пытаясь выскочить из груди. Жар волной пронесся по телу, отозвавшись холодком в плече.
Ворон, решив, что я впала в ступор, предпринял очередную попытку сцапать меня.
Это несложно, когда у жертвы нет пути отступления. Если только с балкона прыгать…
Я хотела жить! Настолько сильно, что вопреки здравому смыслу, шептавшему: «Упади на колени, рыдай, моли о пощаде», — напряглась, сосредоточилась и, едва ощутив крепкую хватку мужских, сильных рук на плечах, со всех сил наступила ему на ногу, следом пнула по голени… И пусть тип в красивых сапогах — кожа тонкой выделки. Он охнул и согнулся.
