— Пока кухню не отдраите до блеска — еды не получите, — прокаркала старуха и потянулась за метлой, что стояла у стены. Заметив это, девочки заработали усерднее.
Не мешкая, я подоткнула юбку за пояс, подняла брошенную тряпку, намочила ее и, встав на колени, принялась мыть старую, выщербленную плитку.
Уже скоро от щелочи и грубой мешковины заболели руки. Спину и колени с непривычки ломило. Однако девочки не хныкали, и я держалась. Зато по чуть-чуть подползая к служанкам, решившим немного поболтать после сытного обеда, могла слушать сплетни.
— Норидийка посетовала, что тушеное мясо жесткое, — пожаловалась старуха. — Это у Бенгейта-то? Неужели беззубая, как я?
— У них, дикарей, традиция — зубы подпиливать… — присоединились к обсуждению и другие женщины.
— Дикарка, а на нашего принца рассчитывает. Только мрака ей лысого, а не Селебрина!
— От нее рыбой пахнет, говорят.
— А от эвискарки, поговаривают, травами, — осмелилась подать голос девочка, что мыла полы рядом со мной. На нее сразу цыкнули.
— Говорят эвискарка — хорошая травница и даром магическим владеет, — оценив мое рвение, старуха подобрела и села за общий стол."
"Ползая рядом, я разглядела край ее фартука с кружевом по подолу, добротные туфельки с небольшим каблучком… Что явно свидетельствовало: старуха Эми имеет вес на кухне. Надо к ней присмотреться.
— И что? — возразил кто-то. Среди наших претенденток тоже магинь хватает!
— Так она целительница! — многозначительно прошептала старуха. — Ей перечить не следует.
Вдруг выбор падет на нее.
— Если бы сговорились императоры — обошлось без отбора! Не надо было стольких дармоедок кормить. Ни одного испытания не прошли — а уже мнят себя победительницами, — возразила одна из горничных.
Я старательно грела уши, чтобы не упустить ничего важного, и далеко от стола не отползала. Старуха приметила, что я долго тру одну плитку, прищурилась. Разговоры тут же стихли.
Испугавшись, я принялась натирать пол с удвоенным старанием.
— Ничего, им обиднее возвращаться будет, — отозвалась женщина, что привела меня на кухню, и разрядила обстановку.
— Наше дело держать нос по ветру. Не зря говорят: день отбора — седмичное жалование в руках. Эниль, ты уже получила что-нибудь? — Повернулась к юной девушке с грустными глазами, рядом с которой сидела.
— Нет, — печально ответила та. — А Розалия получила.
Все взоры обратились к худенькой, невзрачной женщине, тихо обедавшей в дальнем конце кухни.
