Стараясь не издать ни звука, приблизилась к «сокровищам», наклонилась, чтобы взять за ручку, как за спиной раздался мужской возглас:
— О-о! — чужая ладонь легла на мое бедро…
Медленно, пытаясь справиться с шоком, я поднялась, обернулась — и страх сменился возмущением, потому что, недвусмысленно улыбаясь, на меня нагло таращился один из слуг дворца.
Плюгавый мужичок в несвежей ливрее, ниже меня на полголовы, некрасивый, с глубокими залысинами, даже не думал убирать руку. Более того, шагнул ближе, нарушая дистанцию, и зашептал тоном рокового соблазнителя почти в ухо: — Какая медовая булочка! М-м!
От несвежего дыхания меня замутило.
Яростное негодование лавой разлилось в груди. И хоть я до ужаса боялась разоблачения, изо всех сил оттолкнула его от себя.
Тип отлетел к стене, охнул и громко, с ненавистью в маленьких глазках, зашипел:
— Ах, ты дрянь! Еще пожалеешь! На коленях будешь ползать, когда вылетишь из дворца! Я уж постараюсь.
От страха сжалось сердце: сейчас на ругань сбегутся люди — и меня поймают!
Хотела схватить ведерко, убежать куда глаза глядят, однако за спиной раздались тяжелые, шаркающие шаги.
"
"Я обернулась и увидела грузную, уставшую женщину, появившуюся из-за поворота, которая наткнувшись на нас, свела брови и недовольно пробухтела:
— Дел невпроворот, а ты, Конрад, за свое. Сгинь — не то Эдмару пожалуюсь.
— Хоть обжалуйся! Он мне ничего не сделает! — взвизгнул истерично тип и, скривив оскорбленную мину, ретировался.
Я и женщина остались одни.
— Чего стоишь — в гляделки играешь? — хмыкнула она.
— Работы много. Или хочешь места лишиться?
— Нет-нет! — повертела я головой и схватила ведро с щеткой, показывая, что готова трудиться.
— Тогда идем. Или Конрад приглянулся?
— Фу! — сморщилась я.
— Скромнее будь, незаметнее. Ишь, вырядилась… — женщина недовольно оглядела меня, хотя мое платье точь-в-точь как ее, только размером меньше. Не удивлюсь, если мою форму выкупили у настоящей работницы дворца.
— Я ничего такого и не думала. Просто не ожидала, что подкрадется… — объяснилась, чтобы не молчать и не вызывать подозрений.
— Новенькая что ли? — обернулась женщина. Хорошо, что при спуске по крутой винтовой лестнице она больше смотрела себе под ноги, иначе бы заметила, что я дрожу как осиновый лист.
— Угу.
— М-м! То-то думаю: чего ты такая забитая? И вроде тебя прежде не видела.
Накатила паника: не раскусили ли меня? Пора ли доставать колбаску, чтобы откупиться? К счастью, женщина больше меня не расспрашивала.
