Выходило у нее ловко, красиво, и даже тяжелый атласный шлейф не путался у нее под ногами.
— Теперь вы.
Подражая, я отвела правую ногу за левую, развела руки, присела.
— Чуть шире… — Нилена коснулась моего локтя и… неожиданно дернула, стянув край платья с плеча.
— Ой, — я торопливо поправила ткань, чтобы скрыть пятно. Но то, как в него взглядом впилась Нилена, говорило только об одном: Селебрин и его окружение проверяли — будет ли на мне его метка? И чудо, чтобы я не попалась в ловушку.
— Скажу лекарю, чтобы он убрал это, — почти ласково проворчала фрея.
— Девица не должна иметь изъянов.
— Простите, — я опустила голову, чтобы не выдать истинные чувства.
— Вы не должны опозориться на балу! Возьмите себя в руки и запоминайте…
Когда я вернулась в свою комнату, была выжата как лимон — из-за волнения. Зато твердо уверенная: на ночное свидания под луной маркизетта больше не пойдет. Поэтому книжечку прячем, Димее говорим, что принц ко мне интерес потерял, и выжидаем до бала. А потом как-нибудь — и побег.
Только продержаться бы!
Глава 46
— Он ничего не писал? — заглядывая в глаза, с надеждой спросила Димея.
Я покачала головой.
— Ты расстроила его! Разочаровала! — тут же печаль сменилась гневом, руки маркизеты сжались в кулаки, и в меня полетели обвинения. Пришлось остудить ее пыл, пока не разошлась.
— Я ли? — напомнила про подмену.
Она обхватила голову ладонями, взвыла и упала на мою постель. Эверий ловко отпрыгнул, иначе бы страдалица его в лепешку раздавила.
— Вечером бал! Неужели ему нечего сказать мне… нам?! — маркизетта настолько вжилась в роль моего двойника, что в ее слова появилось «мы».
Мило, но это все до поры до времени. Вечером, если ее Селебрин не выберет, ой, что будет!
— А принц что-то должен служанке?
— Ух! — гневно прорычала маркизетта.
Наряд ее давно готов, и теперь время, для нас, нервничающих, тянулось мучительно медленно.
Димея страдала, плакала, потом твердила себе, что красное, заплаканное лицо ее не украсит. Брала себя в руки.
Ненадолго, а потом все повторялось по кругу."
"Я украдкой поглядывала на часы, но стрелка будто застыла в одном положении.
— Может, поспим? — предложила просто так. Я не усну, но хотя бы побуду одна в своей комнатушке. Не могу больше выносить вздорную маркизету — сама нахожусь на пределе.
— Попробую, — согласилась Димея, не найдя под моей подушкой вожделенную записную книжку. В поисках ее она даже обнимала меня сегодня, пытаясь нащупать в карманах.
