Повезло, что пытаясь соблюсти хоть какие-то приличия, она вынуждена была притормозить на главной лестнице, по которой поднимались придворные мужи. И все же каждый, кто нас видел — сразу понимал: между нами непреодолимые разногласия.
Но самым страшным было, когда мы проносились мимо гвардейцев. Я отчаянно молилась, чтобы сдуру она не обвинила меня в воровстве, однако даже в бешенстве Димея соображала: к сундуку внимание лучше не привлекать, — поэтому просто пыталась догнать.
Эверий заметил нас еще на повороте, нахмурился, пошел навстречу.
— Руки переломаю! — раздалось совсем близко. Но и Эверий близко. Еще чуть-чуть! И пусть рассудит нас, потому что чует сердце — помощь от Ворона выйдет боком и горькими слезами.
Поравнявшись с магом, я сходу вручила ему сундучок и задыхаясь выпалила:
— Там приворотные духи от Советника. Думаю, если такое найдут, выгонят с отбора!
— Отдайте! — Димея поняла, что ее мечта с помощью хитрости заполучить Селебрина, уплыла из-под носа, и едва сдерживала слезы. Добежав до Эверия, она попыталась нахраписто вырвать сундучок, но маг смерил ее таким уничижительным взглядом, от которого даже мне стало не по себе.
— Не быть вам принцессой, — отчеканил он, презрительно скривив губы. Димея, ошарашенная словами, застыла на месте. — Вы слабохарактерны, невоспитанны, не умеете предвидеть последствия своих поступков, кроме этого глупы и самонадеянны, как бездарнейшая посредственность!"
"— Что?! — переспросила она, побледнев. Прежде ее заверяли в неотразимости, обещали победу, а сейчас хлестали словами, как кнутом, наотмашь.
— Нет! Вы обещали! — Завертела она головой. — Вы не смеете! Вы поклялись! Вы обязаны!
— Я разрываю контракт, — магвел вручил ей сундук, развернулся и зашагал по мощеной дороге. Не сговариваясь, я и Димея бросились за ним.
— Я дал клятву и выполнял ее: приложил все умения и силы, чтобы помочь вам добиться победы. Но вы сами не хотите себе счастья.
— Нет! Я не отпускаю вас! — Димка схватила его за руку и попыталась остановить. Однако Эверий как огромная скала.
Со стороны все смотрелось настолько ужасно, скандально, унизительно, что даже я, игнорировавшая этикет, почувствовала: мы перешли грань и вот-вот станем посмешищами.
— Ты привлекаешь внимание! — попыталась утихомирить Димею. Она не слышала меня. Тогда я шепнула: — Селебрин! Он на тебя смотрит!
— Где?! — мгновенно отпустив магвела, маркизетта завертела головой. А когда поняла, что я обманула ее, заплакала. Горько, некрасиво, с надрывом.
