– Я пришел за мороженым, – пояснил нахал, – и вдруг чу! Кто-то унижается, просит о помощи, плачет, ползает на коленях. Ну неудобно не спросить: что тебе надобно, золотая рыбка?
– Вообще-то такие вопросы – прерогатива обитательницы моря, – возразила я.
– Есть очень узкий круг людей, к которым сама золотая рыбка обращается с просьбами. Собственно говоря, нас двое во всей вселенной, – откусывая от вафельного стаканчика, объявил Максим.
– Один из волшебников, надо полагать, ты, а кто второй? – злясь на себя за глупую беседу, спросила я.
– Джинн из лампы, приятель Аладдина, – не задумываясь, ответил наглец, – ну, заказывай. Хотя давай я угадаю: тебе нужен мешок бабок на белом «Бентли».
Я вспомнила разговор о женихе, искать которого меня отправили на «Виллу Белла», и рассмеялась.
– Красивый, ласковый, добрый, замечательный, богатый, неженатый, без детей и родителей, олигарх на ярко-оранжевом «Порше»-кабриолете не нужен. Мне требуется исчерпывающая справка на мужчину по имени Леонид Факир, подробности о смерти Константина Львовича Пронькина и любая информация о рок-певце по кличке Малыш.
– Зачем? – проявил неуместное любопытство Максим.
– Лучше я обращусь к джинну, – вздохнула я, – тот исполняет желания, не задавая лишних вопросов.
– Люди добрые, подайте, сколько не жалко, ветерану всех чеченских войн, – заученным речитативом завел тенорок.
Вдоль скамеек, стоявших по периметру площади, ехал в инвалидной коляске человек в камуфляже.
Люди не спешили расставаться с рублями, солдат подрулил к нам, и мне стало понятно: мошеннику едва исполнилось восемнадцать и он более-менее трезв. «Ветеран» сидел на толстой подушке, одна его нога, обмотанная грязными окровавленными бинтами, опиралась на никелированную подставку, вместо второй торчала тщательно обернутая пятнистой тканью культя.
– Мамаша, папаша, – заныл «инвалид», – Христа ради, я собираю на протез.
– Бедный, – сочувственно сказал Максим, – сколько лет со дня окончания чеченской кампании прошло, а ты все кровью истекаешь! Повязка-то промокла.
– Досталось мне от сволочей, весь поранетый, – продолжил играть свою роль попрошайка.
– Лампа, сколько ему дать? – спросил Максим.
– Нога не болит? – обратилась я к самодеятельному актеру.
Юноша похлопал по коленке.
– Я привык, но рана не заживает!
– Спрашиваю про вторую ногу, – серьезно уточнила я.
Попрошайка сделал скорбное лицо.
– Так ее нет, мамаша.
