Маман, как обычно, пунктуальна. Время утреннего чая. А заодно, и прекрасно спланированного лично мадам Аркановой спектакля.
Что ж, Данил готов был его просмотреть, от начала до конца.
Расправив плечи, убрав руки в карманы брюк, Дан нарочито медленным шагом отправился в просторную комнату, которую хозяйка дома называла личным кабинетом. Данил тянул время, прекрасно понимая, как сильно разозлится мать, если он заявится в кабинет после боя старинных часов и после того, как ее чашка будет наполнена травяным чаем.
А стало быть, мать будет в ярости.
44
Данил пересек порог кабинета. Взгляд зацепился за фигуру отца, занявшего небольшой диван в самом углу у окна. Молодой человек видел, как Арканов-старший собирался встать ему навстречу. Но был тут же остановлен колким взглядом жены.
Амалия Павловна восседала в своем излюбленном кресле. Ее левая ладонь покоилась на подлокотнике, пальцы с массивными кольцами методично, точно в нетерпении, постукивали по дорогой мебельной обивке.
Правая рука мертвой хваткой держала набалдашник дорогой трости, без которой родительница не ступала и шага. А взгляд грозил испепелить младшего сына на расстоянии.
Возможно, еще несколько лет назад, Данил и испугался бы, потупил бы взор, извинился за все деяния, даже те, что не успел сотворить.
Но не сегодня.
Сегодня он и сам был в бешенстве. И мысленно порадовался, что лимит его терпения уже иссяк. Или вот-вот иссякнет.
- Здравствуй, мама? – первым заговорил Данил.
Он не собирался садиться на предназначенный для него стул, оставленный на середине комнаты. Точно для подсудимого в зале суда. Нет. Он устроился на диване справа от матери. И прекрасно знал, что та будет злиться еще больше, поскольку придется поворачиваться каждый раз, обращаясь к сыну. А Амалия Павловна всегда смотрела на собеседника, тем более, в такие моменты.
- Не паясничай, Даниил! – одернула Дана Амалия Павловна и жестко добавила: – Я требую объяснений!
- Спасибо, мама, я прекрасно долетел, - продолжал Данил, словно не замечал взбешенных глаз родительницы.
– Кормили сносно. Посадка была мягкой.
Трость с гулким стуком опустилась на пол. Амалия прищурилась, требуя сына умолкнуть. И Данил решил позволить матери вести. Тем более, скорее всего, она тщательно продумала и отрепетировала речь.
- Вечером Анатоль сообщил, что наш сын оказался в клинике! – надменно начала излагать мысли Арканова.
