А Емелька, прикусив губу, кивнула.
Нависший над ними разговор больше не имело смысла откладывать. Настал черед основательно сковырнуть рану, покрытую тонкой кровоточащей коркой. И только вскрыв ее, можно будет идти к исцелению.
68
Дорога до новостройки, в которой располагались квартиры Данила и Емели, заняла гораздо меньше времени. Данил сам не понимал, отчего спешил. Возможно, боялся, что девчонка передумает, сменит милость на гнев. Вспомнит все обиды.
Но Емельяна молчала, всю дорогу, отвернувшись, смотрела в боковое стекло.
И Дан предпочитал не тревожить ее уединение. Интуитивно чувствовал, что нельзя ее сейчас трогать.
Оказавшись в лифте, Данил попытался обнять Емельку. Но она мотнула головой, опустила лицо, отвела взгляд. Вся ее фигурка была одним сплошным напряженным, натянутым нервом.
Данил отступил. Но нажал кнопку этажа, на котором располагалась его квартира, а не Емельяны. Девчонка видела, но не возразила. Кажется, она так и не сказала ни слова с того момента, как Борька ушел.
Арканов стиснул ладони в кулаки, спрятал их в карман. Кажется, он все же надерет брату уши за длинный язык.
Лифт остановился на нужном этаже, и Данил пропустил Емелю вперед. Задержавшись на миг около соседской квартиры, Емеля улыбнулась.
- Думала, ты живешь здесь, в квартире над моей, - тихо прошептала Емелька. – Тогда ты сказал, что заливаешь водой соседей. И принес конфеты.
- Я соврал, чтобы ты мне открыла, - сказал Данил и без того очевидные вещи.
- Я поднималась потом, хотела поругаться, музыка играла слишком громко, - так же тихо говорила Емельяна, а потом подняла свои пронзительные зеленые глаза на Данила: - Ты часто врешь?
Данил открыл двери квартиры ключом. Емельяна вошла внутрь, но дальше порога не сделала и шага. Арканов протер ладонями лицо. Выдохнул.
- Нет, не часто, - проговорил он так же тихо, словно громкие слова могли нарушить их уединение в пустой квартире, где кроме них не было ни души. – Но есть слова, о которых я очень сожалею.
"
"Емельяна кивнула. Она не смотрела на Данила. И сейчас, находясь в теплом помещении в зимнем пуховике и теплой шапке, ей все равно было зябко. И этот холод не имел никакого отношения к температуре за окном.
Данил не знал, с чего начать разговор.
Емельяна не знала, куда спрятать свой взгляд и подрагивающие пальцы. Она не знала, что делать. И поняла, что вся ее ледяная крепость, построенная вокруг нее, трещала и рушилась.
