- Люся? – вдруг произнес Данил, удивив не только Конюхова, но и Емельяну.
Тут же, словно по волшебству, в спальне появилась невысокая фигура в камуфляже и в черной маске. Осторожно ступая, держась ближе к стенке, фигура подобралась к постели. Емельяна отвлеклась от двух мужчин, и не заметила, кто первым из них напал. Тем временем, Люся – та самая девушка, что работала в кофейне Емельяны официанткой, подняла маску и весело подмигнула.
- Вы уж простите, Емельяна Степановна, - говорила девушка. – Но мы вроде как в неформальной обстановке.
Так что, можно и на «ты».
- А? – не поняла Емеля. Она, верная слову, данному Арканову пару часов назад, приняла решение ни чему не удивляться. Но вот появление своей официантки она никак не ожидала. В бункере. За городом. В предрассветные часы. Вот никак.
- Поворачивайся, - поторопила Люся. – И да, ты молодец. Держишься зачетно. Кстати, ты не переживай. Парни охрану сняли. Ждут, пока Даня выпустит пар. Но если что – сразу примчатся. Но все равно, нам лучше на поверхность свалить.
Меня это бомбоубежище напрягает до чертиков.
Пока девчонка говорила, Емельяна следила за поединком. Видела, что силы равны. От кончика хлыста врага у Дани на лице проступила кровь. Но и он Арканов не остался в долгу. Лоб Конюхова был рассечен и кровоточил.
На шее Емельки щелкнул замок, и стальной обруч распался, освободив ее из заточения.
- Можно линять! – сообщила Люся и ухватила Емельяну за рукав.
Девчонка преодолела порыв остаться. Вдруг понадобится ее помощь.
Но выйти из спальни девушки не успели. Дан с Конюховым в пылу драки перебрались в гостиную.
- Переждем здесь! – решила Люся. Ее взгляд задержался на приоткрытой дверце шкафа. – Вот же урод. Видела, каких приспособлений приготовил?
Но Емельяна не смотрела в указанную сторону. Она уже замерла в дверном проеме, следя за дерущимся Даном. Он вновь пропустил удар. Еще один. И еще.
Не потому, что был слабее. Нет. А потому, что отвлекся на нее. На ее взгляд жадный и ярко-зеленый от застывших и непролитых слез.
Емельяна видела, как кто-то из парней, застывших у противоположного входа пытался вмешаться. Раздались маты и ругань.
- С хрена ли сюсюкаешься с ним?! – раздался знакомый голос Степана, и Емеля поняла, что уже рыдает. Ну, если и отец здесь, то однозначно, никому и ничего больше не угрожает.
- Степан Семенович, - пропыхтел Данил. – Вы б не лезли, а расчистили дорогу. Здесь, знаете ли, хрен развернуться.
