Наклоняется, пару сантиметров между нашими губами. И мне так хочется, чтобы Ник прекратил говорить. Просто сам прижался, поцеловал. Смял губы, подчинил себе. Это похоже на лихорадку, меня похотью отравили.
– Ты ведь, красивая, сама хочешь, - его губы касаются моего уха, обжигают. Вздрагиваю, а сама ближе жмусь. Продолжаю пытку словами, правдой. – Сыграй со мной. И получишь возможность прикрыться проигрышем, чтобы своё получить.
– А если… Если я не хочу?
Щетина колется, раздражает кожу. И при этом… Приятно. Место, где щека Ника касается моей, горит.
Пощипывает от жестких волосков, тревожит интимностью.
Близостью, в которой нет ничего предосудительного. А при этом дышать тяжело, корсет платья слишком сдавливает. Грудь вздымается, кожа мурашками покрывается.
Коснись, ну пожалуйста.
Вылечи меня, найди лекарство, Ник. Чтобы не так сильно хотелось, чтобы всё закончилось. Может, если поддаться искушению, то магия развеется? Не запретный плод, не деликатес. Всё случится и не будет больше душу тревожить…
– Тогда ты лгунья, красивая.
А за это наказание полагается. И…
Твою-то!
Задыхаюсь, в ушах гул появляется. Не слышу, что ещё Ник говорит, это смешивается в неясный комок фраз. Потому что к нам возвращается Клаус. В отличии от брата, на нем белая рубашка. Небрежно закатанные рукава, расстёгнутый воротник. Синие джинсы, совсем не нарядные.
Мужчина выглядит так, словно ему на весь мир плевать. Не имеет значения, наряд под руку попался. Хозяин судьбы, ни под кого же не прогнётся, не уступит.
Мне хочется попросить прощения у Ника.
Потому что если раньше мне он касался эталоном мужской красоты, то Клаус… Совсем другой уровень, другой вид. Тонкие грани их красоты, которые сейчас меня до приступа доведут.
Черт.
Глухо стону, надеюсь, что никто не услышит. В горле ком, а мышцы подрагивают. Всё мое естество реагирует, тянется навстречу. Не может больше скрываться в груди, хочет, чтобы мужчины видели всё. Знали, как на меня действуют.
Чувствовали.
– Да, красивая?"
"– Да. Стой, что? – резко разворачиваюсь к Нику, возвращаюсь в реальность.
Словно с глубокого дна оттолкнулась, всплыла на поверхность. Кислород бьет по легким, голова кругом идет. – О чём ты?
– Ты согласилась сыграть.
– Нет! Я не играю. Ни во что…
– Уверена? – Клаус садится передо мной, убирает мои ноги. На секунду сжимает щиколотку, ласкает косточку подушечкой пальца. – У нас много вариантов.
– Бутылочка? Правда и действие? Не интересно. На выпивку я тоже играть не хочу, больше не поведусь.
