У тебя волосы влажные, болеть совсем не вовремя. Давай, - мягко сжимает мою ладонь, еле тянет на себя. Не заставляет, но я поднимаюсь. Длинный шлейф путается вокруг ног. – Понести на ручках?
– Иди к черту!
– Без тебя – никак. Только если сама отправишься со мной, составишь компанию.
Сдуваю короткие пряди с лица, недовольно дуюсь. Не понимаю, что происходит с мужчинами. Что-то меняется, незримо, едва уловимо. Но это чувствуется. Клаус всё тот же мудак «мистер холод», но при этом… Тормозит что ли, не давит угрозой наказания.
А Ник не прекращает пошлить, даже если намеками, если одним взглядом, от которого всё подбирается внутри. И при этом мне спокойнее…
Ох. Или это я меняюсь? Привыкаю к мужчинам и их повадкам, подстраиваюсь под происходящее. Не пытаюсь сбежать, как делала в самом начале. И поцелуй с ними не кажется худшим наказанием.
– Твое вино, - Ник протягивает мне бокал, а после опускается рядом. – Готова, красивая?
– К чему?
– К новой игре.
– Я не хочу играть!
Выпаливаю, делаю глоток вина.
Вкусное, сладкое. С оттенком ягод, от чего появляется приятное послевкусие. Хочется пить и пить, растягивать удовольствие.
Но вместо этого я отставляю бокал, недовольно хмурюсь. Играть с двумя мужчинами – опасно. Особенно, когда на километры вокруг никого нет. Интригой сковывает, ненужным любопытством. В криминальных хрониках подобное любопытство плохо заканчивалось.
Только куда уж хуже?
– Испугалась, красивая? – Ник тянется ко мне, обводит пальцами подбородок. Невесомо, кажется, но отвернуться не позволяет.
– Мы ведь уже играли.
– И мне не понравилось.
– Разве? Кажется, ты получила больше удовольствия, чем мы с братом вместе взятые. Сколько у тебя оргазмов было, Кара?
– Это… Это вообще не имеет значения, ладно? Мы не об этом говорили, вообще.
– Да всё об этом, - мужчина придвигается, его пальцы рисуют узоры по плечам. От касаний будто линии молний бегут, разряды несут. – Всё сегодня об этом и о тебе, красивая. А игра всё проще сделает, поможет тебе.
– Мне? Как это?
– Проиграешь, наши желания выполнишь.
Но на самом деле, мы ведь с тобой знаем правду.
– Какую?
Переспрашиваю хрипло, думать так сложно. Слушаю речь мужчины, а слова будто кто-то отталкивает, ворует из фраз. Не могу сосредоточится, когда Ник так близко.
Даже вкрапления в радужке могу рассмотреть. Незначительные, едва-едва цвет переливается. Но я вижу. А ещё у Ника ресницы пушистые, на концах выгоревшие. Не замечала, а теперь только на это смотрю.
