— Это была очень красивая женщина. Из трактира. Помнится, ее звали Гайд…
— Вот видите! Я, во всяком случае, не успокоюсь, пока не увижу все своими глазами. Гильдо не так далеко, и мы не сможем жить спокойно, если будем думать, что он у нас под боком. Нас долго не было, но бог знает, что он может вытворить опять, узнав, что мадам Лаура вернулась…
Жуан с огромным трудом оставался на месте, тогда как все его существо стремилось к последней схватке с тем, кого он ненавидел еще сильнее, чем Жана де Батца."
"— В его словах есть доля истины, — поддержал Фужерей, — мне тоже хочется помочь ему расправиться с Понталеком.
Просто надо сначала подождать несколько дней, чтобы мои ноги пришли в порядок. А вообще, нам нужны люди, чтобы полностью осмотреть монастырь и заодно развалины замка Жиля Бретонского, они ведь наверняка сообщаются. Надо прошерстить большую территорию, чтобы выгнать зверя из норы.
— Капитан Кренн будет только рад вам помочь, — предположила Лаура. — Он сейчас в Ренне, но скоро вернется.
— Этот Синий? — нахмурившись, проворчал Фужерей.
— Он наш друг и человек чести! — твердо поправила его Лаура.
— Ладно! — смирился Жуан. — Подождем его. Действительно, несколько дней ничего не изменят.
На этот раз в нем пробудилась мудрость. Но Лауре трудно далось решение об отсрочке. С некоторых пор ей казалось, что в доме поселился злой рок. И если бы она слушалась только своего внутреннего голоса, то не откладывая полетела бы на разведку вместе с Жуаном, потому что это лучше, чем жить в страхе и неизвестности.
Перед тем как лечь в постель (да и удастся ли ей заснуть?), она, как и каждый вечер, зашла в комнату Элизабет. После того что она услышала, ее переполнила любовь к девочке, ставшей «ее» ребенком, Лаура находила успокоение подле нее. И действительно, как только взору ее предстала милая картина, ей сразу же стало лучше: свернувшись клубочком, как котенок, малютка спала, разметав белокурые кудри по подушке, и в своей длинной ночной рубашке походила на ангелочка.
Одной ручкой она прижимала к щеке куклу, а большой палец другой только что выпал из приоткрытого маленького ротика. Рискуя разбудить ребенка, Лаура не удержалась и поцеловала хорошенькое розовое личико, на котором тотчас же появилась улыбка. Потом она нежно укрыла ее, заботливо подоткнув одеяло, отброшенное нетерпеливыми маленькими ножками. В сердце ее разливалась любовь к этой милой шалунье, словно возвратившей ей ее Селину.
