Из своих окон обе женщины могли отлично рассмотреть этот балкон, но за исключением Гомена, которому было поручено следить за малышом. они никого больше не увидели. Мальчик не вставал с кровати, которую через окно невозможно было разглядеть.
В тот день они заметили необычное оживление, хотя пока не понимали причин, вызвавших его. К концу дня дамы увидели, как Гомен вышел, а потом, часа через два, вернулся назад. Весть им принес на следующий день водонос.
— Кажись, малыш Капет вчера помер! Люди пошли к воротам, охота на гроб поглядеть.
— Так, значит, он умер, — прошептала Лаура, бесстрашно перекрестившись в присутствии постороннего.
— Ох, так он хворал, так хворал, говорят, что это еще повезло, что помер-то… С вас два су! — не забыл он протянуть руку за платой.
Когда он ушел, обе женщины по молчаливому согласию опустились на колени помолиться, а поднимаясь, Луиза вздохнула:
— Впервые в истории король умер раз и навсегда.
Мы не можем больше крикнуть: «Да здравствует король!»
— Почему бы и нет! — возразила Лаура, думая о маленьком мальчике, которого скрывал где-то герцог Энгиенский, но Луизе она, конечно, о нем не рассказывала. — Мне кажется, что где-нибудь живет еще наш король.
Мадам Клери поморщилась, раскладывая для глажки с вечера постиранное белье:
— Если вы имеете в виду монсеньора, то уж моим королем он никогда не станет… Бедняжка королева так его ненавидела за всю ту грязь, которую он бесконечно проливал на нее с детьми!"
"Лаура ничего не ответила.
Ей так хотелось сказать, что Людовик XVII жив, что тот, чья душа отлетела вчера, никогда не был сыном погибших мученической смертью коронованных особ, но тайна не принадлежала ей. Она подошла к окну. В солнечном свете начала июньского дня старая башня расцветилась позолотой и от этого казалась не такой мрачной, как обычно. В садике между деревцами зеленела редкая трава.
Но взгляд Лауры не задержался на ней. Он был обращен на окна четвертого этажа, на эти узкие отверстия, которые по жестокой воле людей были к тому же до половины закрыты деревянными ставнями, так что свет и воздух проходили, как сквозь воронку, только в щель наверху. Девочка, которая жила там, не видела ни солнца, ни деревьев, ни даже хилой травки, которая хоть как-то скрашивала двор темницы.
