Меня прислал гражданин Баррас…
— Кто там, Бонжанна? — послышался хриплый голос откуда-то из глубины.
— Швейцарский гражданин, его…
— Я знаю, впусти его!
Женщина посторонилась, и Батц попал в крохотную прихожую, выходящую в маленькую заставленную комнатку. Здесь было где развернуться хозяйственным талантам Бонжанны. Все тут отдавало нищетой, но, возможно, это ощущение создавалось из-за того, что в воздухе витал запах лекарств и младенческих испражнений: за стеной пищал ребенок. Главными предметами интерьера здесь были обеденный стол и небольшое бюро, ломившееся от папок и бумаг, за которым сидел мужчина в шерстяной куртке и серой вязаной шали.
Его тощая физиономия тоже была серого цвета, а вокруг глаз и носа расплылись красные круги: должно быть, бывший лионский палач страдал насморком. Под рукой у него дымилась чашка с какой-то горячей жидкостью. И неспроста: хотя печушка топилась вовсю, воздух в комнате был холодным, влажным и затхлым. Помещение вполне соответствовало дому — узкому и дряхлому строению в самом конце улицы Сент-Оноре.
— Ты и есть гражданин Натей? — задал вопрос Фуше тоном, которым он в прошлом вел допросы.
— Я и есть, — певуче ответил Батц на манер обитателя кантона Во, с печальным удивлением оглядываясь по сторонам. — А вы и есть гражданин Фуше? Трудно поверить. А ведь не так давно…
— События диктуют нам свою волю, и дни нашей жизни не похожи один на другой. Что тебе от меня надо?
— Я ищу человека, который задолжал мне, вот гражданин Баррас и посоветовал обратиться к вам.
Он сказал, что вам известно многое о разных людях…
— Он не солгал. Полезное качество для выживания в трудных условиях. О ком идет речь?
Батц поднял глаза к растрескавшемуся потолку, как будто в ожидании божественного вдохновения, и произнес со вздохом:
— Имя его Монгальяр. Он приезжал ко мне в Невшатель. Говорил, что в вашем Конвенте у него много друзей, и предлагал… сделать интересные вклады. Я дал ему денег… после этого он больше не появлялся. Но он был дворянином, и я подумал, что… возможно, у него были неприятности, но потом в одном трактире услышал, что о нем говорили как о живом! Вот и ищу.
— А много ли он тебе должен?
— Немало! Нет, я не разорен, но деньги достаются нелегко, а слово надо держать. Вот я и хочу его найти.
Фуше приподнял не по годам морщинистые веки — а было ему лишь сорок пять! — и внимательно взглянул на круглую наивную физиономию гостя.
— Поиски дорого обойдутся! — сказал он."
"— Я заплачу.
