Здесь их взгляду предстала та же грустная картина: замечательные вина Батца улетучились, повсюду валялись пустые или разбитые бутылки, но механизм, отворявший потайную дверь, не был замечен грабителями и потому уцелел. В дрожащем свете свечей обрисовались печатные прессы и нетронутые пачки ассигнаций. В тайнике, устроенном в стене, сохранился и небольшой золотой запас. Еще до бегства от людей Верня Батц спрятал здесь все, что оставалось от Золотого руна Людовика XV, за исключением, конечно, большого голубого бриллианта Людовика XIV и рубина «Бретонский берег», но все равно это было целое состояние.
Жан забрал все, взял и золото, распихав его по карманам, своим и Питу. Набил ассигнациями принесенный для этой цели мешок, тщательно затворил потайную дверь, и друзья наконец вылезли на поверхность, где загасили свечи.
— Где ты собираешься все это прятать? — поинтересовался Питу. За время их совместного проживания он наконец-то решился называть на «ты» своего бывшего шефа. — Во всяком случае, только не… у нас.
У консьержки исключительно тонкий нюх!
— Нет, не у нас. У Лауры. Там я присмотрел одно такое место… Сходи завтра и возьми ключи у Жюли Тальма.
— И тебе кажется, что там все это будет в безопасности? Нежилой дом может показаться легкой добычей…
— Согласен. Но в соседнем доме живет любовница Тальена[30], красавица Тереза Кабаррус, которую народ называет «термидорская Богоматерь». Такое соседство обеспечит безопасность понадежнее целого батальона жандармов.
Им пришлось ждать рассвета, пока откроют городские ворота, чтобы пробраться назад в Париж. В кухне они нашли кое-какую мебель, растянулись на лавках и на несколько часов погрузились в сон, но уже на заре оба стояли у ворот Баньоле, через которые и вошли в город практически без всякого труда. Чувствовалось, что страшные дни террора уже, слава богу, позади!
— А теперь, — сказал Батц, раздеваясь, чтобы умыться, — надо попробовать разузнать, что происходит в Тампле.
И, как обычно в сложной ситуации, он отправился на улицу Белых Плащей советоваться со своим старым другом по прозвищу Черный.
Бывший генерал-лейтенант полиции, разжалованный в королевские библиотекари во время следствия по делу об «Ожерелье королевы», а все из-за того, что оказался слишком прозорливым, он почти совсем не изменился за тот год, что они не виделись. Он был одет безукоризненно: во все черное, лишь белый галстук выделялся на фоне темного силуэта.
