Но она здесь, на земле, и даже непонятно почему, ведь веревка, которой ей связали ноги, должна была быть крепкой…
Правда, Кренн утверждал, что ее разрезали.
Но кто мог это сделать? И еще загадка: почему один из братьев Фраган погиб в воде еще до взрыва? Доктор Пельрэн, осматривавший тела по приказу мэра и жандармерии, высказался категорично: парень просто утонул. Возможно, он пытался спасти Лоэйзу? Бросился в воду вслед за ней, перерезал веревку и освобождал ее от пут до тех пор, пока и сам не нашел смерть? Если все случилось так, то один из Фраганов, без сомнения, был влюблен в Лоэйзу.
Его любовь была так сильна, что она затмила привязанность к брату и преданность маркизу.
Холодный порыв ветра, проникший под накидку, вернул Лауру к реальности. Вот они и добрались. Повозка остановилась, и мужчины, сняв гробы, понесли их к двойной могиле, вырытой на склоне: около нее, опершись на лопаты, стояли двое могильщиков. За ними последовали святой отец, на ходу читавший молитвы, и горстка тех, кто пришел проститься с покойными.
Когда гробы опускали в землю, снова зазвучали молитвы, затем последовало последнее благословение, после чего могильщики широкими точными движениями начали забрасывать могилу землей. Лаура оглянулась, ища глазами капитана Кренна: он должен был быть здесь, ведь это он занимался процедурой похорон. И вдруг она заметила на холме над кладбищем одинокую фигуру, правой рукой опирающуюся на трость. Несмотря на длинный черный плащ и надвинутую прямо на глаза шляпу, она тем не менее сразу узнала Бран Магона Фужерея, как никогда похожего на обломок древней гранитной скалы.
Он словно вышел из нее, чтобы проводить в последний путь свою дочь. И Лаура порадовалась, ведь его присутствие говорило о том, что в отцовском сердце еще теплилась любовь.
В руках она держала сорванный по дороге букетик вереска. Лаура преклонила колени перед свежими могилами и положила цветы рядом с деревянным крестом. Но одна веточка соскользнула в карман ее платья под вопросительным взглядом Лали.
Она кивнула в сторону неподвижной фигуры, рельефно выступающей на фоне все более темнеющего неба.
— Быть может, удастся когда-нибудь ее ему передать, — шепнула она.
— Почему бы не теперь?
— Давайте попробуем.
Но когда они поднялись по тропинке на холм, отец Лоэйзы, отвязав от дерева коня, с привычною уверенностью уже вскочил в седло и поскакал прочь.
— Возвращается в Фужерей, — сказал позади Лауры голос, принадлежащий Алану Кренну.
