Разве что материнский рабочий кабинет с морскими книгами и навигационными приборами показался ей родным, и все же она категорически отвергла предложение Матюрины поселиться в бывшей великолепной спальне Марии, отделанной в испанском стиле, которую для нее приготовили.
— Здесь с матерью жил Понталек, — заявила она. — Я не смогу тут заснуть. Где вы намеревались разместить мадам де Сент-Альферин?
— В вашей бывшей комнате.
— Ни в коем случае: она будет жить в матушкиных покоях… в конце концов, это естественно, ведь ей придется управлять делами.
А меня посели в покоях брата!
— Почему же тогда не в ваших? — проворчала старая служанка.
— Потому что эта комната ничего для меня не значит, с ней не связано ни одно из моих воспоминаний. Воспоминания остались в Лодренэ, но там… нет уже ничего. А Себастьяна я любила и в его комнате буду ощущать его присутствие.
Смущенная Лали пыталась было возражать, но Лаура убеждала ее с таким пылом, что она наконец согласилась поселиться в комнате Марии, поскольку все равно придется работать в ее кабинете.
Мало-помалу жизнь в особняке Лодренов стала налаживаться. Капитан Крен стал одним из его постоянных гостей."
"Он принял близко к сердцу поручение привести в порядок документы Лауры: на первый взгляд это дело представлялось нелегким, учитывая беспорядок в делопроизодстве, сложившийся после внезапного бегства Лекарпантье. И все же народ «Порт-Мало», хоть и не принимая в штыки Республику, тем не менее не позволял вытворять тут бог знает что, повинуясь капризам кровавых безумцев.
По приказу назначенного в эти края национального агента Маэ в городе был создан свой революционный комитет в составе двенадцати человек. Первой же его акцией стал арест вышеназванного Маэ. Позднее на смену Лекарпантье из Парижа прибыл некто по имени Бурсо, совершенно не похожий на предыдущего проконсула, а точнее, бывший его полной противоположностью. Из тюрьмы отпустили последних узников, изгнанные семьи получили разрешение вернуться обратно, восстановилось почти полностью парализованное судоходство в порту, и, наконец, был назначен новый мэр Лоран Лувель, взявший в свои сильные руки управление администрацией города.
Даже культ был восстановлен, хоть и конституционный, но все же богиня Разума[18] была изгнана навсегда, к неописуемой радости многих и, в первую очередь, крестьян, поспешивших водрузить на старые места придорожные распятия, праздничные статуи святых и дорожные кресты.
