— Если позволите, я посмотрю бумаги…
Даже если бы она объявила, что была клерком у нотариуса, то Лаура и то удивилась бы меньше:
— Вы, мой милый друг? Как это возможно?
— Еще как возможно. То, что я кое-что в этом смыслю, — чистая правда. Вы об этом ничего не знали, что естественно, потому что я вам никогда не рассказывала о своей ранней молодости. Ведь мы с вами, можно сказать, с одного борта. Я родом из Нанта, где мой отец, Франсуа де ла Вильбушо, снаряжал торговые суда, направляющиеся из Африки в Америку.
— Невольничьи суда! — возмутился Кренн, обожавший влезать в чужие разговоры.
Лали одарила его взглядом, тяжелым, как гранит:
— Бывало и такое, но далеко не всегда. А вам, молодой человек, следовало бы сдерживать свое негодование, а не то я попрошу вас перечислить всех своих предков и рассказать, чем они занимались! Не беспокойтесь: нашего предприятия больше не существует. У отца рождались только дочери, нас было четверо, и я самая младшая. Одна из нас уже у господа, две другие ушли в монастырь.
Мать умерла, когда я была еще ребенком, и отец воспитал меня как мальчика, как сына, которого он всегда мечтал иметь. Я повсюду его сопровождала, особенно любила бывать в конторе и на складах. Мне нравилось, как там пахло…
— Неужели? — хмыкнул неисправимый Кренн. — Черное тело так благоухает! Это известно всем!
— А я было приняла вас за умного человека! Да, у нас было несколько темнокожих слуг, но они не были рабами, и в Нанте я ни разу не встречала тех, кого перевозили на транспортных судах.
Так что, будьте добры, позвольте мне закончить! От отца я многому научилась, так же как и ваша матушка, Лаура, всему научилась от супруга. Конечно, с тех пор прошло много лет, и я ни разу не заглядывала в бухгалтерские книги, но все же не забыла еще разницы между накладной и коносаментом[17]. Словом, буду рада быть вам хоть в чем-нибудь полезной.
— Да вас мне послало само Небо! Что вы об этом думаете, господин Тевенен?
— Если мадам чувствует себя способной общаться с моряками, проявляя ту же твердость, что и покойная мадам Мария, я буду только счастлив! Признаюсь, они меня… вгоняют в ужас!
— А вот меня ничуть! Итак, давайте посмотрим, что нам оставил Понталек.
Взяв Тевенена под руку, она скрылась вместе с ним за дверью конторы. А в это время Лаура оглядывала дом, заново открывая его для себя. Она прожила здесь совсем недолго и, обходя залы и комнаты, не могла почувствовать себя хозяйкой.
