Этот человек, во всеуслышание объявляя себя роялистом, всегда ненавидел короля и еще больше королеву. Д'Антрэг был роялистом, но на свой лад. Ему требовался король, который подчинялся бы аристократии, парламенту, король-марионетка!
Тревога на мгновение уступила место ненависти, но лишь на короткое мгновение. Де Бац по-прежнему видел лишь Питу, Дево, Лагиша и братьев Лезардьеров. А рокот барабанов приближался… Над смолкнувшей толпой раздались возгласы ужаса. Эти люди только сейчас осознали, что принимают участие в страшном преступлении — убийстве короля.
Раньше виновного в оскорблении его величества привязывали за руки и за ноги к четверке лошадей и разрывали на части. И именно государя, отменившего такое варварство, отправляли на смерть. Это молчание… Может быть, хватит лишь одного возгласа, чтобы оно превратилось в неповиновение, в отказ совершить убийство?
— Господь справедливый! — воззвал де Бац, но ни одного звука не сорвалось с его губ. — Господь справедливый и милосердный, помоги мне спасти этого человека, которого ты благословил!
Дробь барабанов, снова дробь барабанов! Из тумана, который начал рассеиваться, уже показалось начало кортежа.
Впереди ехали жандармы верхом, за ними шли гренадеры Национальной гвардии в треуголках с султаном из конского волоса и белыми кожаными ремнями крест-накрест на груди. За ними везли пушки, они катились с адским грохотом. Далее следовали барабанщики, а за ними зеленая карета, которую плотным кольцом окружали солдаты. Стекла были подняты и запотели, так что рассмотреть тех, кто находился внутри, не представлялось возможным.
Но де Бац отлично знал, что внутри король, которого собираются казнить… За каретой гарцевал на лошади Сантер.
Громкий, звенящий голос барона прорезал секундную тишину.
— Вперед, друзья мои! Все, кто хочет спасти короля, за мной!
Де Бац выхватил шпагу и бросился в толпу, которая на мгновение расступилась. Но это было всего лишь мгновение. Страх сковал людей. Толпа шевельнулась, снова сомкнулась, и де Бац оказался отброшенным к стене здания на углу улицы Луны.
Ему пришлось отбиваться от двух мрачных типов с саблями.
— Спасайтесь! — крикнул Жан Лауре, о существовании которой он попросту забыл в эти минуты.
Один из его противников упал, насаженный на шпагу, как на вертел. Второй замешкался, сообразив, что остался лицом к лицу с опасным противником. Не желая пропустить ни минуты из горестного спектакля, толпа не обращала на них внимания. Но тут де Бац заметил солдат, пробивающихся к нему.
