Позже он снова занимался с сыном, которого кормили ужином в восемь часов в комнате его тетки. Дофина укладывали спать, потом семья садилась ужинать. Это было в девять часов. После ужина все расходились по своим комнатам. Король поднимался к себе и читал до полуночи…
Все эти детали Лаура и Луиза узнали от Лепитра, того самого комиссара, который вырвал их из когтей Марино. Под предлогом проверки комиссар навещал женщин, которым было запрещено покидать Тампль, и сообщал им новости. Это было куда надежнее, чем те записки, что Жан-Батист Клери ухитрялся передавать с грязным бельем по четвергам.
Удостоверившись, что Лепитр «свой», Лаура и Луиза подружились с ним.
К несчастью, их навещал еще и несносный Марино. Он оказался и в самом деле совершенно отвратительным. Марино приходил исключительно в те часы, когда госпожа Клери играла на арфе или давала уроки своей «племяннице». Узники слушали эту музыку, но из-за прихода Марино госпоже Клери приходилось прерывать игру и отвечать на глупые или провокационные вопросы.
К тому же он настойчиво преследовал Лауру своим вниманием, и той пришлось защищаться. Дело едва не обернулось трагедией в тот день, когда пьяному Марино взбрело в голову потащить Лауру в спальню. Госпоже Клери, которая не видела другого способа остановить его, пришлось оглушить Марино скалкой.
Догадываясь, что произойдет, когда Марино придет в себя, женщины усадили его в кресло. Лаура принялась готовить крепкий кофе, а Луиза стала приводить мужчину в чувство.
Когда Марино наконец открыл глаза, он с трудом мог сообразить, где он и что с ним произошло. Луиза воспользовалась этим, заставила его выпить кофе, а когда Марино попытался встать, сильным толчком отправила его обратно в кресло.
— Послушай-ка меня хорошенько, гражданин Марино! — заявила она. — Я никому не скажу о том, что здесь произошло, и тебе советую об этом забыть.
— Забыть? Ты мне за это еще заплатишь! — заорал он.
Крепкий кофе привел его в чувство и освежил память.
— Это вряд ли! Тебе следовало бы знать, что республика выступает за высокие идеалы морали, что она не допускает насилия над девушками, как это бывало при старом режиме. Если ты опять примешься за старое, я предупрежу одного моего старого друга…
— И кого же это?
— Гражданина генерала Сантера! Он любит женщин, это не запрещено, но он их уважает.
