— Я полагаю, что госпожа д'Окари не верит в эту чушь? В любом случае, Ле Культе ей поможет хотя бы советом…
— Кто мог это сделать? — задал вопрос Бенуа д'Анже. — Дантон?
— Меня бы это удивило. Дантон — животное, но он умен и не пользуется такими средствами. Если д'Окари каким-то образом перешел ему дорогу, то Дантон вызвал бы его в свое министерство и там бы арестовал в присутствии свидетелей. Господа, — добавил барон со вздохом, — я вынужден вас покинуть. Мне необходимо кое с кем встретиться…
— А как же наше дело?
— Сейчас важнее всего вернуть шевалье.
— Как вам будет угодно, — согласился губернатор Моррис. — Хотите, я вас подвезу? Моя коляска рядом.
— Нет, благодарю. Фиакр меня вполне устроит. Увезите лучше Бенуа и Дево и отправляйтесь ужинать к Мари. Она будет счастлива вас видеть.
— Я тоже буду счастлив увидеться с ней! — На лице американца появилась широкая улыбка. — Я обожаю Мари!
— Я к вам скоро присоединюсь, — пообещал де Бац.
— Друг мой, может быть, мне поехать с вами? — предложил Дево, который всегда беспокоился, когда барон отправлялся куда-либо в одиночестве.
— Нет, мне не грозит никакая опасность, мой дорогой Дево. Я всего лишь хочу встретиться со старым другом.
Мужчины направились к карете посла, а барон остался стоять у входа во дворец Эгалите, называвшегося когда-то Пале-Руаялем, то есть Королевским дворцом, выискивая взглядом фиакр. Фиакр он нашел, но не заметил, как следом за ним из кафе «Корацца» вышел человек в черном плаще.
Когда де Бац сел в фиакр, его преследователь вынул из кармана свисток и издал два резких звука. Почти сразу же появился кабриолет, явно ожидавший неподалеку. Незнакомец сел в него и приказал:
— Следуйте вон за тем фиакром! Быстро!
Оба экипажа, причем второй держался на приличном расстоянии от первого, проехали по улице Оноре, миновали Гревскую площадь и выехали на улицу Блан-Манто. Здесь де Бац велел кучеру остановиться и подождать его.
Он вошел в ворота прекрасного особняка, построенного еще в предыдущем веке. Дом принадлежал тому, кто пятнадцать лет назад предложил Людовику XVI систему займов под залог в сочетании с разумным контролем, которая отлично работала. Коммуна только что упразднила ее, объявив аморальной королевской монополией. Разумеется, это произошло к великой радости ростовщиков, чей гнусный бизнес снова начал процветать.
