Не так-то легко забыть годы любви, даже когда знаешь, что объект этой любви не только не отвечал тебе взаимностью, а всей душой желал твоей смерти!
Ее чувства были так сильны, что ей пришлось прислониться к стене, чтобы успокоить бешеное биение сердце. В ее душе боролись стыд, страх и отвращение. И жалость к себе самой, отданной в жены тому, кто был так низок душой. Ей надо забыть, забыть о Жоссе как можно быстрее, а для этого необходимо избежать совместной дороги, когда такие встречи могут стать неизбежными.
Но как же ей убежать, если ее стерегут днем и ночью? Конвоир привел ее в зал и теперь терпеливо ждал, чтобы проводить в кухню.
Казалось, только они двое и были спокойны в этом доме, отданном на разграбление. Солдаты не только тащили мебель, предметы искусства и все, что могли унести, но в приступе ярости от того, что они уходят без победы, крушили штыками и ударами сабель деревянную резьбу, украшавшую стены, срывали и резали гобелены, уничтожая то, что не могли взять с собой.
Из коридора Лаура видела графиню де Дампьер.
Женщина неподвижно стояла посреди вестибюля, прижимая к себе детей, и в отчаянии смотрела, как заросшие щетиной варвары разоряют ее дом. Как раз в эту минуту они снимали без лишних предосторожностей драгоценный гобелен, которым так восхищался барон де Бац. Не обращая внимания на своего конвоира, Лаура бросилась к графине, потрясенная выражением ее лица. Госпожа де Дампьер даже не плакала. Она посмотрела на Лауру совершенно пустыми глазами:
— Что с нами будет? Эти люди все увозят, все крушат.
Нам не оставят ничего. Что мы будем есть? В деревне происходит все то же самое. Вы слышите, эти крики и шум? Они грабят и все ломают — бессмысленно и жестоко. Мне и моим детям суждена голодная смерть.
— Успокойтесь, моя дорогая! Герцог Брауншвейгский сказал мне, что уезжает сегодня ночью и увозит вас с собой. Впрочем, и меня тоже…
— Он нас увозит? Но почему?
— Полагаю, герцог понимает, что здесь вам не выжить. Поэтому и берет вас с собой. У вас ведь должны быть родственники?
— У меня нет родственников, да я и не хочу уезжать из страны.
Возможно, — графиня чуть оживилась, — я могла бы поехать в Лонгви или в Верден… Там у нас есть друзья. Вы можете отправиться с нами.
Лаура кивком указала на своего сопровождающего:
— Мне не оставляют выбора. Я должна ехать в Брауншвейг, если только мне не удастся утопиться во рву, где вполне достаточно воды! Впрочем, я не уверена, что мне позволят сделать даже это.
