Один из гигантов, в зеленой форме с красными отворотами, ходивший из угла в угол, сложив руки за спиной, был тем, к кому он ехал, герцогом Брауншвейгским. Второй, еще выше ростом и крупнее, сидел у камина и сушил промокшие сапоги. Это был Фридрих Вильгельм II, король Пруссии. Они с герцогом были приблизительно одного возраста — около пятидесяти, — но если тридцать пять лет военной славы окружали сияющим ореолом правящего герцога Брауншвейгского-Люнебургского и при этом он слыл человеком элегантным, начитанным и даже философом, то от его сюзерена, напоминавшего сложением швейцарского гвардейца, исходило ощущение грубой силы.
Фридрих Вильгельм был человеком тщеславным и вспыльчивым. Он мечтал только об одном — с победой войти в Париж и сравняться в славе со своим покойным дядей Фридрихом II Великим! Но говорили, что король Пруссии суеверен, излишне доверчив и принадлежит к религиозно-мистическому обществу розенкрейцеров. А это явно мешало ему достичь его идеала. Король Пруссии даже не повернул головы, когда де Бац вошел в комнату и приветствовал его.
А герцог Брауншвейгский внимательно посмотрел на вошедшего.
— Вы заявляете, что вы барон де Бац, посланец несчастного короля Франции. Но в паспортах написано совсем другое, — проговорил он, указывая на разложенные на столе бумаги. — И должен признаться, что вы совсем не похожи на французского аристократа…
Герцог легко и почти без акцента изъяснялся по-французски. Де Бац улыбнулся, сдернул с головы парик, избавился от каучуковых шариков, менявших форму его лица и носа, и вновь поклонился:
— И все-таки это я.
Говорят, что ваше высочество отличается отличной памятью на лица. Возможно, ваше высочество вспомнит, что мы уже встречались в самом начале революции у принца Нассау-Зигена. Ваше высочество оказало мне честь, сыграв со мной партию в шахматы…
Мрачное лицо герцога просветлело.
— Да! Партию, которую вы выиграли! Следовательно, это и в самом деле вы, но к чему этот маскарад и этот ложный паспорт? Американский врач, к тому же путешествующий с женщиной! Что за глупость!
— Я преследовал только одну цель — встретиться с вашим высочеством.
Для этого все средства были хороши. Американцы занимают в сознании французов особое место. А моя спутница якобы ехала на фронт к своему тяжело раненному жениху.
— Во французских войсках и в самом деле есть американцы?
— И немало. Это ветераны войны за независимость.
— Кучка негодяев! — прорычал король Пруссии, не вынимая трубки изо рта.
