Когда карета барона проезжала мимо, они послушно сторонились и почти всегда отвечали хором на приветствие Питу: «Да здравствует нация!» Иногда слышались ругательства, кто-то напевал «Са ира». Многие смотрели с ненавистью, но чаще всего проезжающих встречали улыбками и сальными шуточками, когда замечали в окне лицо молодой женщины. Солдаты шли навстречу войне и смерти, как на праздник. На их энтузиазм никак не влияли внешние обстоятельства, и это тронуло сердце Лауры.
— Судьба этих людей ужасна, но то, что их ждет впереди, еще страшнее, — прошептала она.
— Кто-то погибнет, другие останутся калеками, и все же…"
"— И все же, — мрачным эхом повторил за ней де Бац, — они идут навстречу войне с надеждой в сердце. Они здесь не потому, что польстились на дрянную выпивку и жалкие деньги, предложенные сержантом-вербовщиком. Они идут воевать потому, что им сказали: «Отечество в опасности!», и потому, что им невыносима мысль о том, что сапог чужеземца будет попирать землю их родины. Вот это меня как раз и пугает куда больше, чем тот сброд, что вышел на улицы Парижа.
Из этих молодых людей вырастет великий народ. Я хотел бы сражаться вместе с ними…
— Но вы сражаетесь против них, потому что хотите, чтобы иностранные войска вошли в Париж?
— Это так, но это не значит, что я им враг. Я сожалею только о том, что они ошиблись и выбрали неверный путь. Для меня родина и король едины, и никто не имеет права их разделить. А когда этот король настолько добр и благороден, что готов принять ужасную участь, только бы не стрелять в свой народ и не разжигать гражданскую войну, эта ошибка становится первым преступлением, за которым могут последовать и другие.
Знаете ли вы о том, что начались разговоры о процессе над королем и что особенно решительные требуют казнить его?!
— Вы очень его любите, не так ли?
— Да. Возможно, он слаб как монарх, но это лучший из людей, и я слишком многим ему обязан!
— Даже так?
— Видите ли, в моей семье принято, чтобы сын, покидая отчий дом и отправляясь на поиски собственной славы, поклялся на собственной шпаге в верности королю Франции и Наварры.
Мой предок д'Артаньян, командовавший мушкетерами и погибший в чине маршала Франции, давал эту клятву. Эту клятву давали и мой отец, и я…
— И так же поступит ваш сын?
Прекрасный бархатный голос понизился до шепота, и Лауре показалось, что барон говорит сам с собой:
— У меня нет сына и, вероятно, никогда не будет. Если цепочка потомков Людовика Святого прервется, я буду последним из своего рода.
