Даже было чувство облегчения оттого, что всё разрешилось.
Может ли он вернуться? Точнее, не так: хотела ли она, чтобы он вернулся? Конечно, да. Она его любит, это отец её мальчика – уверенность в том, что она носит в себе сына, росла в ней день ото дня. Просто ему нужно время. Скорее, да. «Он вернётся!» – убеждала она сама себя, наблюдая за Павлом, который присел перед ней на вторую табуретку, их глаза оказались друг напротив друга. Взял её руки в свои. От этого прикосновения по всему телу пробежала волна неконтролируемого желания, и в животе опять запорхали бабочки-предательницы.
«Да что же это со мной!» – отчитывала она сама себя в мысленном разговоре с двумя незримыми помощниками. Чертяка советовал поддаться этому чувству и своему желанию, мол, Герман побоку, он ушёл, ничего и не узнает, если что, зато тебе будет так хорошо с Павлом! А может, вообще ну его, этого Германа и ребёнка? Тут совсем другая история намечается. Ангелок же грустно молчал, а если и вступал робко в их с Чертякой диалог, то просил одуматься, вспомнить про терпение и свою любовь, про малыша, который выбрал их родителями.
– Как интересно! У тебя сегодня – день посещений только с такими букетами? Как удачно я выбрал именно его, при всём богатстве цветочного магазина. Это своеобразный пропуск дня – коралловый букет! – Павел так удивился букету-близнецу, что попытался пошутить, но, видимо, вышло неудачно. Айша не улыбнулась, а, напротив, ещё больше ушла в себя.
– Паша, – начала она очень тихо, с трудом подбирая слова. – Ты очень близок мне, хотя это даже для меня самой звучит удивительно, учитывая непродолжительное время нашего знакомства.
Но, видимо, бывает так, и жизнь мне это показывает. Я боюсь тебя обидеть, ранить, вижу, как ты ко мне относишься… – Она вытащила свои руки из его ладоней, волнуясь, стала поправлять волосы, сбившиеся на лицо.
– Молчи, я же вижу, как тебе тяжело говорить. Я всё пойму, что бы ты ни сделала и ни думала. Наоборот, хотел тебя поддержать и развеселить, хотел, чтобы ты обрадовалась и улыбнулась.
– Павел поправил её непослушный локон, который никак не хотел оставаться за её ушком, куда она его направляла. Прикосновение к её густым, шелковистым, светящимся волосам взволновало его. Он еле сдерживал в себе порыв молодого мужчины, почти держащего в объятиях любимую женщину, обнять её крепко, целовать её, слиться с ней, стать одним целым.
– Нет. – Она убрала его руку от своего лица. – Это важно. Ты даже не представляешь, что я хочу тебе рассказать.
