Осознав, что люблю мою Кэт, я сразу смирился с тем, что ответного чувства не будет. Не после того, что её едва не убили в моих покоях. Не после угроз отправить её отца на плаху. Не после всего, что она обо мне теперь знала. Когда моё признание внезапно слетело с губ, Кэтрин выглядела шокированной и растерянной. Тогда и пришло понимание, что придётся объясняться. И что самое удивительно, стоило сказать ей о своей любви, и у меня на душе сразу стало легко и тепло.
Но вот её признание просто повергло в шок. Я не мог поверить, что она тоже меня любит, даже несмотря на то, что ощущал её эмоции.
Это казалось мне невозможным. Да, она говорила, что не верит сплетням и слухам обо мне, но в этих слухах половина было правдой. Я сам не раз подтверждал это ей. И про казни предателей, некоторые из которых приходилось проводить лично. И про аресты, и про взятые города Вергонии, в которых сопротивляющихся новой власти мужчин мы отправляли в рабство.
Она не любила слушать об этом, но часто находились те, кто считал своим долгом просветить её на мой счёт.
За месяц в герцогстве ей наговорили обо мне немало гадостей. Но она всё равно умудрилась меня полюбить. Что это, если не чудо?
Да ещё и второе, ведь первым чудом для меня стала её беременность, которая во время действия ритуала хаити вообще невозможна. И всё же это произошло, и я понял, что Кэтрин – мой дар. Моя женщина. Моя истинная, которую не многим айвам везёт найти.
Увы, мне понадобилось немало времени, чтобы это понять.
Зато теперь она моя жена. Моя принцесса.
И я никому не позволю причинить ей вред.
***
Кэт лежала в постели и с интересом рассматривала рисунок на запястье. Теперь, после полного закрепления ритуала, он перестал светиться, став похожим на татуировку тёмно-медного цвета. Моя супруга выглядела довольной и спокойной. Её прекрасное тело сейчас прикрывал лишь край одеяла, и мне так хотелось вернуться в постель. Увы, пока не время.
– Куда ты сейчас? – спросила Кэт, наблюдая, как я одеваюсь.
– Иглар прислал магический вестник. Его зелье действует, Бивар раскололся и рассказал немало.
Мне нужно выяснить, что узнал следователь. Сейчас это особенно важно.
– Можно с тобой?
Кэтрин смотрела с надеждой. И мне стоило немалых сил ответить ей отказом.
– Поверь, ты не хочешь этого видеть, – сказал, присев на кровать рядом с ней. – Допрос государственного преступника – не лучшее зрелище. Я ещё помню, как округлились твои глаза, когда ты увидела своего отца и брата на коленях.
– Да уж, – поморщилась Кэт.
