Не с тобой. Ты слишком притягательна. Сплошное искушение.
– Ты снова вгоняешь меня в краску, – бросила с лёгкой обидой.
– Просто говорю правду. Мне и сейчас сложно оставаться на месте. Очень хочется снять с тебя это платье. Или хотя бы поцеловать…
Эти его слова одинаково и смутили, и подняли в душе странное желание самой придвинуться ближе, снова ощутить вкус его губ. Я даже вернула на стол свой бокал, боясь расплескать напиток.
Гервин проследил за моим действием, а его глаза заметно потемнели. Он протянул мне руку, словно приглашая, а я без сомнения вложила в неё свою.
Принц поднялся с дивана, помог мне встать и повёл в сторону спальни.
Меня снова прошибло волной страха, но теперь он будто стал гораздо меньше. А когда, войдя в комнату, Гервин закрыл дверь на ключ, я сильнее вцепилась в его ладонь. И стало легче.
– Ты говорила, что тебе нравится со мной целоваться, – вспомнил он, притягивая меня к себе.
– Очень, – ответила ему в губы.
– Значит, сегодня будет очень много поцелуев, – прошептал в ответ.
И сразу поспешил исполнить своё обещание.
Все посторонние мысли мигом убрались из моей головы. Остались только эмоции, которых с каждым мгновением становилось всё больше. Гервин обнимал меня очень нежно и осторожно, но целовал так, что у меня пол уходил из-под ног.
Пуговички на платье располагались на спине, но я даже не почувствовала, как они оказались расстёгнуты. Осознала это, только когда белый шёлк сполз с плеч и обнажил лиф. А коварный Гервин оставил в покое мой рот и… коснулся губами шеи.
От этого поцелуя по моему телу пробежала тёплая волна. Я даже вздрогнула, но тут же сама придвинулась к мужчине. А в голове появилась мысль, что, если он сейчас прекратит так меня ласкать, я буду очень и очень расстроена.
Но Гервин и не думал останавливаться. Поглаживал меня по спине, освобождая от плена платья. А когда то упало к моим ногам, вдруг подхватил меня на руки и понёс к кровати.
– Сними пиджак, – попросила я, возмущённая тем, что на нём до сих пор слишком много одежды.
Он улыбнулся, но моё желание выполнил. При этом с таким жадным восхищением рассматривал моё тело, что внизу живота стало нестерпимо жарко.
– А рубашку? – спросил лукаво.
– И брюки тоже, – кивнула я.
На мне самой пока оставалось только бельё и чулки. Всё белоснежно-белое.
– Не торопись, – ответил Гервин, расстёгивая пуговицы.
От рубашки он всё же избавился, открыв мне обзор на рельефный торс, а вот брюки пока трогать не стал.
