Ей хотелось вернуть эти воспоминания, но пышущее злобой Дно норовило сжечь, как только коснётся его.
Почему? Почему оно ненавидит меня? Почему хочет уничтожить и поглотить?
Эти вопросы возникали вновь и вновь, пока Я, больше не в силах терпеть, не обратилось к источающему тёмную энергию пространству:
— Что ты такое?! За что так ненавидишь меня и всё вокруг? Ответь!
— Подойди ближе и ты получишь ответы…
— Ну же…
— Давай…
Шёпот, доносившийся из Ямы, призывал к действию, и светлая сущность, замерев в нерешительности, всё же робко двинулась вниз, дрожа и готовясь бежать в случае опасности.
Ближайший шип был небольшим. Витавшая вокруг него чёрная субстанция потянулась навстречу Я, как только оно приблизилось. Сущность в ответ медленно вытянула конечность и, сжавшись, словно зажмурившись, коснулась тёмной энергии."
"Резкая боль, пронзившая свет, заставила его сотрясаться в агонии, но вместе с этой болью пришло и воспоминание. Плохое. Одно из тех, что когда-то закапывали на этом самом Дне, пряча под замка́ми и печатями.
Как только агония закончилась, на теле светлой сущности появилось чёрное пятнышко размером с рисовое зернышко. Вместе с этим, Я получило новое знание.
— Ты и я, мы были одним целым?
— Верно. Зная это, примешь ли ты меня обратно?
Пусть и не всё, но многое стало понятно. Эта тьма была когда-то её частью, но по неведомой причине их разделило, и, думая об этом, светлая сущность вновь остановилась. Хватило одного укола, чтобы понять: выдержать все эти шипы, всю эту чёрную энергию будет просто невозможно.
Тогда зачем страдать?
Взгляд вниз. Я почувствовало, как постепенно угасает пойманный в ловушку свет, но для того чтобы его достичь придётся спуститься на самое Дно и собрать всю тьму. Проникнуться ей и впитать…
То, что копилось годами. То, что с самого детства скрывали, аккуратно складывая в кучу, утрамбовывая и убирая в дальние ящики сознания. Тьму, что однажды чуть не поглотила, и которую Я заковало, подчинив себе, когда родилась Лерлея.
Вопрос, который сейчас задавало себе я, был таков: стоит ли бороться ради этого света? Столь ли важно то, что там хранится? Может, голоса, что оно слышало, были обманом?
— Ты правду хочешь вновь объединиться?
— Конечно.
— Голос из тьмы усмехнулся. — Ведь иначе я не вырвусь на свободу.
— Что это значит?
— Неважно. Ты так и будешь медлить?
Как бы светлая сущность ни скрывала, она не могла бросить часть себя. «Самое главное, не дать второму я взять вверх. Тогда всё будет в порядке».
