Оно продолжало путешествие, собирая добрые частицы, которых, к слову говоря, было не так уж и много, в отличие от тёмных и пропитанных тьмой. Вскоре в чёрном пространстве дрейфовало уже не маленькое «я», а слегка размытая сущность сияющего светом сознания.
Пока внезапно, без какого-либо предупреждения та вдруг не поняла, что ранее не имеющая ориентиров бездна стала приобретать черты и направление. Словно что-то сдёрнуло пелену с разума, показав этот странный мир. Может быть, именно её свет позволил увидеть всё это? Кто знает.
Оказывается, всё это время она двигалась не вперёд, а вниз.
Пропитанные ненавистью и злом осколки, которые «я» пропустило, успели образовать шипы, усеявшие гигантскую Яму. С её дна поднимались, словно дым от пожара, волны ярости, отчаяния и одиночества.
Сущность, состоявшая сплошь из чистого света, попав под влияние этой энергии, стремительно стала взлетать, убираясь подальше от боли, исходившей со Дна.
«Что это? Как оно может существовать? Кто это создал?»
Я не имело ответов.
Лишенное целостности, оно не понимало, что нужно делать, как поступить, и какую цель оно преследует. Эта сущность была уверена лишь в одном: нужно бежать отсюда. Бежать, чтобы никогда не испытать этого вновь.
«Вновь? Почему вновь?»
Но не́кому было ответить. Я было уже далеко, когда почувствовало чьё-то присутствие. Доброе и мягкое. Такое знакомое и родное, но… Его лучи с трудом пробивались сквозь волны злобы и боли.
Свет, спрятанный на самом Дне, нуждался в помощи. Казалось, ещё немного — и эта добрая частица навсегда исчезнет в пучине неконтролируемой энергии ненависти.
Но, несмотря на то, что он был погребен под тяжестью отчаяния, унижения, страха, одиночества и снедавшей несправедливости, от него исходила волна умиротворения. Будто живительная влага, коснувшаяся уст жаждущего воды путника, она, слегка дотрагиваясь, обволакивала и приятно щемила грудь.
— Братик…
Детский голосок, донёсшийся из пучины тьмы, был спокоен и радостен.
— Сын…
Взрослый мужской голос, родной и пахнущий заботой.
— Родной…
Когда-то давно это слово ассоциировалось с женщиной, создавшей Я. Голос был печален, и, слыша его, я будто воочию увидело грустную улыбку на женском лице.
— Уилл!.. Парень… Дорогой… Посланник… Ворон… Белый Ворон!
Десятки голосов, резонирующих друг с другом, но всё же отчётливо различаемых среди остальных, доносились со Дна, напоминая о чём-то добром, приятном и очень-очень важном.
Несущая свет сущность замерла, вглядываясь во тьму.
