Да хрена там!
Я скорее оттяпаю свой полудохлый член, чем попадусь в подобную ловушку.
Презервативы и противозачаточные средства были абсолютно необходимы.
Я всегда носил с собой презервативы и всегда использовал. Точнее, если девчонка, с которой я оказался в постели, не принимала таблетки или не предохранялась иным способом или я сомневался в ее честности, я всегда надевал презерватив.
Никакого риска.
Никаких исключений.
«Сейчас это не имеет значения», — подумал я, глядя на свои покалеченные яйца.
Приходилось не только заботиться о том, чтобы внезапно не стать папашей и не подцепить венерическую болезнь, но и поддерживать высокую успеваемость.
Все это делалось ради скаутов[19] и потенциальных клубов. Тем и другим требовалось совершенство.
Они хотели лучших игроков из лучших школ и престижных университетов страны.
Они хотели наглядных доказательств успеха: спортивных кубков и безупречных аттестатов.
Изнуряющий труд, но я старался изо всех сил.
К счастью, учился я прилично.
Не скажу, что блистал, но хорошистом был.
По большинству предметов получал отличные оценки: от А+ до А—. Исключение составляли естественные науки, где я дотягивал только до С.
Ненавидел я эти чертовы науки, особенно химию.
От одной мысли о периодической таблице элементов покрывался мурашками.
Не хотел в это вникать и неизменно спал на уроках.
Родители не удивились, что в этом триместре, выбирая предметы для выпускного аттестата, трех естественно-научных дисциплин я сторонился как чумы.
Пусть биология, химия и физика останутся упертым ботаникам.
Я предпочитал основы ведения бизнеса и бухгалтерский учет."
"Диковинная страсть для повернутого на регби, но мне было в самый раз.
Получу бакалавра в бизнесе, поиграю лет до тридцати пяти, уйду из спорта раньше, чем тело начнет разваливаться, и продолжу учиться на магистра.
Как видите, у меня был план.
И там не имелось свободного места.
Ни для подружек.
Ни для гребаных травм.
Мать дико бесилась от мои предпочтений и строгого распорядка.
Называла меня ограниченным.
Говорила, что я слишком многое в жизни упускаю.
Умоляла меня побыть ребенком.
Но закавыка состояла в том, что я перестал быть ребенком в десять лет.
Начав всерьез заниматься спортом, все прочее я попросту отодвинул, а детские мечты об игре в регби превратились в концентрированную, ненасытную, управляемую одержимость.
Последние семь лет я провел в зверском режиме двадцать четыре на семь и был в той форме и того размера, чтобы тело говорило само за себя.
