Не знаю, как ты будешь выворачиваться, но сделай так, чтобы ее ни в чем не обвинили…
— Крошка Шаннон, — сказал Гибси и пихнул Клэр, давая понять, что я вернулась и слышу, что она говорит.
— Привет, — пробормотала я, разглаживая пальто.
— Готова сбежать из тюрьмы? — улыбаясь, спросил Гибси.
Я посмотрела на Клэр. Та кусала губу и по-прежнему качала головой.
Усилием воли я выкинула из головы лицо отца, нервно выдохнула и сказала:
— Готова.
65. Найдите девочку
ДжонниКогда я открыл глаза, вокруг было темно и попискивали мониторы.
Не понимая, где нахожусь, я на автомате запаниковал и стал срывать провода, прикрепленные к груди и рукам.
Еще какая-то дрянь была у меня в носу, и я шмыгнул им, пытаясь освободиться.
Странное ощущение в руках — как будто они чужие.
Голова тоже.
Глазные яблоки вращались внутри головы сами по себе.
Серьезно, я не управлял ими.
Я пытался сосредоточиться, изо всех сил пытался понять, где нахожусь, но глаза смотрели в разные стороны, а комната вращалась.
Я под кайфом?
Гибси меня накачал?
Вот козел…
— Джонни, сынок, все в порядке, — послышался рядом отцовский голос.
— Не надо вытаскивать иглы из вен, ты можешь пораниться.
— Пап?
— Я здесь, сынок.
Я услышал, как стул проехал по плитке.
— Папа, — прохрипел я, успокаиваясь, когда его теплая рука накрыла мою. — Где я?
Я его не видел, но знал, что он рядом.
Его голос звучал возле самого уха, создавая ощущение безопасности.
Отцовская рука коснулась моего лба, убирая волосы, точно так же, как в детстве.
— Сынок, ты в послеоперационной палате.
Что, правда?
Я смутно помнил поездку на «скорой» в больницу.
Все было размыто.
И безболезненно.
У меня ничего не болело.
Нигде.
— Сынок, тебе сделали операцию, — сообщил отец.
— Блин, — прохрипел я. — Мой член на месте?
— Никуда не делся, — фыркнул отец.
— А яйца?
— Тоже. И все в рабочем состоянии.
— Слава богу, — судорожно выдохнул я.
— Ты помнишь вчерашний матч? — спросил он. — Вы играли вечером. Ты серьезно пострадал, сынок.
— Я помню девочку, — заплетающимся языком произнес я. — А почему так темно?
— Потому что тебе положено спать, — сказал отец. — Сейчас шесть утра, на улице еще темно.
— И что, никакого света? — в замешательстве спросил я. — Все погасло?
Я услышал негромкий отцовский смех.
— Да, Джонни, в ближайшие часы света не будет.
— Ты уверен, что член у меня на месте? — Я двинул ногами, но они не слушались. — Пап, я люблю свой член. Я буду плакать, если его нет.
