Да что за херня со мной происходит?
Можно ли вообще спрашивать у девчонки про ее месячные?
Я понятия не имел.
Черт, надо попросить, чтобы доктора мне голову проверили, а не только яйца, потому что там явно что-то разладилось.
Шаннон сидела рядом со мной, я чувствовал ее запах, чувствовал, как ее рука касалась моей, и едва мог произнести что-то осмысленное.
Ну правда, это же ненормально.
Я всю жизнь провел на виду, как хренов цирковой пони, и ничто меня не смущало.
А она — да.
Вот эта девочка рядом со мной смущала меня.
Может, я так давно не общался с женским полом, что ко мне возвратилась девственность? Потому что я себя так и чувствовал — как будто вернулся к невинности.
Ни один уважающий себя парень моего возраста с моим жизненным опытом не стал бы дрожать из-за девчонки.
Да еще как дрожать.
А я дрожал, пытаясь расслабить тело и придать себе хотя бы видимость нормальности, чтобы Шаннон не испугалась и, как обычно, не забилась в раковину.
Вопросы мои были просто постыдны, но я не мог взять себя в руки.
Она накрасилась.
Чертов макияж едва не заставил меня плакать.
Она была так хороша без всякой штукатурки, но сейчас, когда она была такой, а на нас пялились все парни из команды, мне было не по себе.
Я знал, что они глазеют на нее.
Только за последние полчаса мне пришлось несколько раз убийственно посмотреть на Люка, который сидел напротив и бесстыже пялился на Шаннон.
Все это было так ненормально, что я без конца ерзал на сиденье, стараясь загородить Шаннон от Люка и прочих.
Слава богу, к тренеру в помощь на время поездки приставили миссис Мур.
Психолог-консультант Томмена, она была свихнутой теткой, но у нее имелся приличный набор игр и упражнений для поддержания командного духа, рассчитанный на три с половиной часа поездки.
У нее даже был мешочек с шоколадными пасхальными яйцами и ламинированные карточки для призов.
Всякий раз, отправляясь с нами на выездной матч, миссис Мур чем-то занимала нас в дороге.
Обычно я игнорировал эту женщину, пока она не сдалась и не оставила меня в покое.
Я всегда садился один, чтобы она не могла объединить меня с кем-то в пару и не заставила выполнять идиотские упражнения на эмоции или, прости господи, рефлексивные задания, которые она жутко любила.
Но сегодня…
Сегодня я почему-то участвовал в этих смертельно скучных тестах на сообразительность, в шарадах, не говоря уже про игру в слова.
