— Опять ты за свое, мистер бульдозер.
— Ты вообще о чем думал? — спросил Хьюи, когда мы оказались во дворе, скрывшись с глаз потенциальных зевак. — Ты понимаешь, какой шухер устроит тебе Академия, если там узнают, что ты дерешься в школе?
— В жопу Академию! — рявкнул я, отталкивая руки друзей. — Я пытался защитить ее.
— Вот-вот, а кончилось тем, что поставил ее в неловкое положение, — в тон мне ответил Хьюи. — Поздравляю, Кэп. Как будто ей было мало другого дерьма. Своими руками сделал ее мишенью всех твоих фанаток.
Эти слова только разъярили меня. Я вцепился себе в волосы, чтобы сдержаться и не ударить кого-то из друзей.
— Вы слышали, что там было сказано, — прошипел я, трясясь от ярости. — И что, по-вашему, я должен был сделать?
— Шаннон не хотела, чтобы ты ее защищал, — добавил Гибси. — Она тебе так и сказала.
— Она ошибалась, — огрызнулся я.
— Как бы то ни было, она убежала, — сообщил мне Гибси. — Так что остынь.
Она убежала?
Это заставило меня остановиться и подумать.
Оглянувшись, я увидел Клэр, гадюку Лиззи и Кейти.
Все трое стояли рядом. Шаннон с ними не было.
— Да, она правда сбежала, — сказал Фили.
Сунув руки в карманы, он неторопливо приближался к нам.
— Кэп, а у тебя новая девчонка? — спросил Пирс, присоединяясь к кругу моих мучителей. — И ведь молчал об этом.
— Что? Нет. — Я устало выдохнул, чувствуя, как тело освобождается от гнева. — Я уже не знаю, кто я и что я. Понятия не имею, что со мной творится.
— Между прочим, — встряла Лиззи, — в моих глазах ты сегодня заработал приличную кучу очков.
— Она потрепала меня по руке. — И верь мне, я нечасто такое говорю.
— Это точно, — подхватил Пирс, скорчив понимающую гримасу.
— Так мы едем в твое логово? — спросил Фили. — Возвращаться на уроки не имеет смысла.
Я потряс головой, мне нужно было минуту подумать.
Что вообще произошло?
Как я позволил себе настолько потерять контроль?
И куда делась Шаннон?
Все ли с ней хорошо?
Мне хотелось кого-нибудь урыть.
Я вспомнил это выражение покорности перед судьбой на лице Шаннон, и внутри опять поднялась волна гнева.
Да, это и было написано у нее на лице: покорность перед судьбой.
Казалось, в ней все должно было бы бурлить от ярости.
А вместо этого она смирилась.
У нее был печальный опыт, и в БМШ все кончалось не в ее пользу, но в Томмене такие издевательства не пройдут.
Здесь она не будет ничьей мишенью, и я об этом позабочусь.
— Джонни!
Звук собственного имени выбил меня из раздумий.
