— Я не думаю о ней в этом смысле, — засмеялся он, открыл дверцу и вышел.
Конечно же думал.
50. Протекания и парни-герои
ШаннонВо вторник утром я бесконечно долго не могла вытащить себя из постели.
Мне было так больно, что хотелось спрятать голову под подушку и никуда не ходить.
Но остаться дома означало бы провести весь день под одной крышей с отцом, и это было хорошей мотивацией пойти в школу.
Однако возможность неминуемой встречи с Джонни заставляла серьезно задуматься.
Я была не в форме.
Мозги загонялись, а тело было в агонии.
Когда я вылезла из автобуса в Томмене, мне казалось, будто тело решило разорваться на части изнутри и начало с живота.
Куртку Джонни я выстирала, высушила, упаковала в пластиковый пакет и засунула в переднее отделение рюкзака, чтобы вернуть ему, как мы и решили с Клэр.
Я собиралась отдать куртку и сбежать.
Еще лучше, если мне попадется Гибси, — тогда отдам куртку ему, и дело сделано.
Все утро я высматривала Джонни в коридорах, но мы нигде не пересеклись.
В голове теснились миллион и еще один вопрос и всякие тревожные мысли.
Ему плохо?
Я и так знала, что ему плохо и у него все болит.
Но вдруг ему стало хуже?
Это из-за приводящей мышцы?
Может, он в больнице?
Он заболел?
Боже, какая я жалкая!
Я бы тревожилась из-за его отсутствия еще больше, если бы у меня самой живот не болел так сильно.
Живот сводило судорогой, каждая мышца пресса мучительно сокращались, словно лезвия резали меня изнутри.
Дело было не в тревожном расстройстве.
Нет, определенно дело в чем-то другом.
Боль изводила, не давая сосредоточиться на уроках, и не было девчонок, чтобы отвлечь меня. Клэр отправилась на свой блиц с женской хоккейной командой, а Лиззи вообще не явилась в школу.
У Лиззи был желудочный грипп, и я со своим везением вполне могла от нее заразиться.
Я двигалась, как автомат, на всех уроках сидела одна, пытаясь слиться с обоями и моля Бога, чтобы только не потерять сознание.
К большой перемене я решила, что с меня достаточно мучений, и уже готова была сделать что-нибудь аморальное ради пары таблеток парацетамола и стакана воды.
Однако совсем плохо все стало, когда шестигодка поймала меня в коридоре, отвела в уголок и прошептала слова, способные привести в ужас любую девчонку-подростка на планете: «Прости, дорогая, но, кажется, ты протекла».
Поскольку это была я, мне понадобилось какое-то время, чтобы врубиться в ее слова, и еще какое-то — чтобы понять, что именно они значат.
