Когда я не ответила, Джонни буквально взревел:
— Отлично. Если не хочешь обсуждать это, я больше не скажу ни слова, — заявил он, резко подняв руки. — Шаннон, ты этого хочешь?
— Да, Джонни, я этого хочу, — прошептала я.
— Как тебе будет угодно, — бросил он, снова запуская мотор. — Я сдаюсь.
В ушах у меня стоял его отказ, эмоции клокотали, я зажмурилась и взмолилась, чтобы время ускорилось.
Я чувствовала сильнейшую боль в желудке, которая сочеталась с пульсирующей болью в груди, которая, казалось, расцветала и разгоралась с каждой милей.
Когда Джонни вывернул на мою улицу, я привычно соврала, назвав ему не тот дом, зная, что, если отец увидит, как я выхожу из дорогой машины, этот вечер станет последним в моей жизни.
Однако я не предполагала, что он может заглушить мотор еще раньше, но так оно и случилось.
— Ты в порядке? — спросил Джонни, поворачиваясь ко мне.
— Да, — прохрипела я.
Он кивнул, словно взвешивая мои слова.
— Шаннон, послушай…
— Не надо больше ничего говорить, — быстро перебила я его.
— Такого больше не повторится.
Он нахмурился:
— Нет, я не это хотел…
— Прости, — выпалила я и открыла дверцу. — Мне правда очень, очень жаль.
Расстегнув ремень, я вылезла из джипа и захлопнула дверцу раньше, чем он успел что-то сказать.
Больше мне не выдержать.
Не сегодня.
Раздавленная, я стояла у стены соседского садика, пока не сообразила, что Джонни дожидается, когда я войду в дом, прежде чем уехать. Тогда я сделала единственно возможное в моем положении: нагнув голову, помчалась по тротуару к своему настоящему дому, не осмеливаясь оглянуться назад.
Вбежав внутрь, я закрыла дверь, судорожно выдохнула и быстро огляделась по сторонам.
В доме было пусто."
"По будним дням Олли, Тайг и Шон ходили к бабуле Мёрфи, кроме пятницы, когда она сразу после школы приводила их домой, а сама на выходные отправлялась в Беару к другой своей внучке. Оттуда она возвращалась около восьми вечера в воскресенье.
Джоуи и мама по понедельникам работали, а отец почти все вечера просиживал штаны в букмекерских конторах.
Ничего не изменилось.
Выкидыш или нет, моя отстойная семья жила как обычно.
Радуясь, что удалось избежать очередного бессмысленного допроса, я сняла туфли и побежала наверх, чтобы поскорее скинуть влажную форму.
В кладовке стояла купленная в секонд-хенде сушильная машина, пользовались ею крайне редко, потому что она адски жрала электричество, но я собиралась ее включить.
У меня просто не было выбора.
